Меню Услуги

Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней): уголовно-правовая характеристика. Часть 5.

Страницы:   1   2   3   4   5

Узнай стоимость написания такой работы!

Ответ в течение 5 минут! Без посредников!

3.2 Совершенствование уголовного законодательства, предусматривающего ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней)

 

В процессе применения ст. 210 УК РФ возникают определенные вопросы квалификации действий организаторов и участников преступной организации. В первую очередь следует обратить внимание на два положения постановления Пленума Верховного суда РФ от 10.06.2010 г. № 12, касающиеся квалификации действий организаторов и иных участников преступной организации. В соответствии с ними все члены преступного сообщества, принимающие участие в совершении конкретного преступления, признаются соисполнителями независимо от их фактической роли (п. 17). Более того, организаторы преступной организации, к которым согласно ч. 3 ст. 33 УК РФ относятся ее создатели и руководители, несут уголовную ответственность за все преступления, совершенные участниками преступной организации, которые охватывались их умыслом, как соисполнители (п. 14).

Если подходить к этим положениям с позиций уголовного закона, то они совершенно необоснованны, и более того, являются прямым его нарушением. Дело в том, что в ч. 5 ст. 35 УК РФ сказано, что лицо, создавшее преступное сообщество либо руководившее им, подлежит уголовной ответственности за его организацию и руководство им по ст. 210 УК РФ, а также за все совершенные преступным сообществом преступления, если они охватывались его умыслом. Другие участники преступного сообщества несут уголовную ответственность за участие в нем по ст. 210 УК РФ, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали. Таким образом, в данной норме не сказано как следует квалифицировать действия организаторов и участников преступного сообщества, а потому, на наш взгляд, для решения этого вопроса необходимо обратиться к общим положениям об ответственности соучастников. Так, в ч. 3 ст. 34 УК РФ сказано, что уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на ст. 33 УК РФ, за исключением случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления.

О необходимости именно такой квалификации действий участников преступной организации пишет И. Сироткин. В частности он замечает, что до введения в уголовный закон соответствующей нормы, действия соучастников, входящих в состав преступной организации, должны квалифицироваться по соответствующей статье УК РФ со ссылкой на ст. 33; при этом, сам автор сторонник позиции, согласно которой все участники должны признаваться соисполнителями преступления[1]. Соглашается с ним, в части необходимости квалификации действий лиц, не принимавших участие в выполнении объективной стороны состава преступления, со ссылкой на ст. 33 УК РФ, С.А. Балеев[2].

Вместе с тем, с позиций теории уголовного права и практики, рассматриваемый подход Пленума Верховного суда РФ не является необоснованным. Более того, нам такая квалификация видится предпочтительнее. К слову, в науке многие резонно пишут о необходимости признания всех членов преступной организации, участвовавших в совершении конкретного преступления, соисполнителями этого преступления[3].

В странах общего права можно найти некоторую методологическую модель квалификации участников преступления, де-факто выполняющих различные роли, как соисполнителей. Так, преступления согласно общему праву (common law) делятся на мисдиминоры, фелонии и подпадающие под понятие измены; соучастники выделяются только применительно к фелониям, в то время как в делах о мисдиминоре или измене все участники признаются соисполнителями. Данное обстоятельство обосновывается тем фактом, что мисдиминор является слишком незначительным преступлением, чтобы исследовать кто и какую роль в нем выполнял, а преступлениям, связанным с изменой, свойственна повышенная общественная опасность, в связи с чем выделение в них соучастников не считается оправданным.

Групповые преступления, как верно отмечается в научной литературе, обладают повышенной опасностью по сравнению с аналогичными посягательствами отдельных лиц[4]. Применительно к преступлениям, совершаемым преступной организацией, речь идет об увеличении общественной опасности в несколько раз. В результате, повышенная общественная опасность преступлений, совершаемых в составе преступной организации, делает неоправданным, нерезонным юридическое различение ролей, выполняемых каждым из соучастников. Более того, многочисленность и разнородность преступлений, совершаемых преступной организацией, обуславливают не только практические сложности определения ролей каждого из участников конкретного преступления, но и нецелесообразность этого. Преступную организацию можно рассмотреть как некую систему, как некий механизм, первичными элементами которого являются ее участники. При этом в данном контексте под участниками нами понимаются все члены преступной организации: от рядового состава до руководящего звена. Любой член преступной организации выполняет различные роли, причем как в процессе совершения конкретного преступления, так и в рамках функционирования такой организации в целом. Лицо, вступая в состав преступной организации, осознанно выбирает преступный путь, который, как правило, не сводится к совершению одного преступления. С этого момента его роль в каждом конкретном преступлении, думается, уже не так важна, в отличие от того факта, что он является элементом системы.

Распространяя сказанное и на организаторов преступной организации, особо хочется остановиться на следующем. Организаторы преступной организации, будучи первопричиной ее деятельности и являясь руководящим элементом системы, несут ответственность за все преступления, которые охватывались их умыслом, как соисполнители. Это обосновывается тем, что, так как в целом преступления совершаются только с их согласия и, как правило, по разработанному ими плану, причем ими же распределяются роли между участниками преступной организации, они являются автоматически включенными в каждое конкретное преступление. В итоге, для привлечения их к ответственности за конкретно совершенные преступной организацией преступления необходимо установить лишь факт, что данные преступления охватывались их умыслом, в то время как для привлечения к ответственности рядовых членов преступной организации существенным является фиксация факта их участия в любой форме в совершении конкретного преступления.

Таким образом, в силу множественности совершаемых преступлений, переплетения различных ролей, выполняемых каждым из участников, их синергии, установление роли каждого участника в каждом конкретном преступлении не резонно и не оправдано. Достаточно зафиксировать тот факт, что лицо, являясь элементом системы, принимало участие в любой форме в совершении конкретного преступления наряду с другими участниками, действуя как единый механизм. Соответственно, всех участников преступления следует признавать соисполнителями, независимо от фактически выполняемой роли.

Вместе с тем, признавая верховенство закона, каким бы он не был, считаем такую квалификацию действий участников преступной организации не соответствующей действующему в настоящее время уголовному закону, в связи с чем необходимо ч. 5 ст. 35 УК РФ изложить в следующей редакции: «Лицо, создавшее организованную группу или преступную организацию либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных статьями 205.4, 208, 209, 210 и 282.1 настоящего Кодекса, а также за все совершенные организованной группой или преступной организацией преступления, если они охватывались его умыслом, как соисполнитель. Другие участники организованной группы или преступной организации несут уголовную ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных статьями 205.4, 208, 209, 210 и 282.1 настоящего Кодекса, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали, как соисполнители».

Как указано в п. 16 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 10.06.2010 г. № 12, при совершении участником преступного сообщества (преступной организации) тяжкого или особо тяжкого преступления его действия подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 210 УК РФ и соответствующей частью (пунктом) статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, с учетом квалифицирующего признака «организованная группа» (например, по п. «а» ч. 4 ст. 162 УК РФ как разбой, совершенный организованной группой). Если состав совершенного преступления не предусматривает в качестве квалифицирующего признака совершение его организованной группой, действия лица подлежат квалификации по ч. 2 статьи 210 УК РФ и соответствующей части (пункту) статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, содержащей квалифицирующий признак «группой лиц по предварительному сговору», а при его отсутствии – по признаку «группой лиц».

На наш взгляд, такое правило квалификации, предложенное Пленумом Верховного суда РФ и поддерживаемое рядом ученых[5], не соответствует уголовному закону и допускает объективное вменение. Организованная группа, несмотря на закрепленное в ст. 35 УК РФ понятие, во всех других статьях должна толковаться ограничительно. Об этом речь шла в рамках главы второй настоящего исследования. А. Арутюнов верно замечает: «…суд должен будет в этом случае обосновать и наличие организованной группы, и наличие преступного сообщества. Однако оправданно полагать, что сделать это одновременно невозможно – либо организованная группа, либо сплоченная организованная группа. Если подсудимые являются членами организованной группы, то почему они же считаются участниками преступного сообщества (сплоченной организованной группы). Значит, квалифицировать их действия по ст. 210 УК РФ нельзя. Если же признавать их участниками преступного сообщества, то почему конкретное преступление ими совершено «всего лишь» в составе организованной группы. И опять квалификация их действий по совокупности будет вызывать недоумение»[6].

Некоторые исследователи утверждают о необходимости квалификации действий участников преступной организации по совокупности ст. 210 и соответствующих статей Особенной части УК РФ без ссылки на признак «организованная группа», «группа лиц по предварительному сговору» или «группа лиц»[7]. Вместе с тем, совершение преступления в составе преступной организации предлагается учитывать как обстоятельство, отягчающее наказание[8]. Полагаем, что именно такая квалификация сегодня будет считаться основанной на уголовном законе, так как ни в одной статье УК РФ совершение преступления в составе преступного сообщества не предусмотрено в качестве квалифицирующего признака. Таким образом, действия участников преступной организации необходимо квалифицировать по ст. 210 и соответствующей статье Особенной части УК РФ без признака «группы», но учитывая при назначении наказания п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ (совершение преступления в составе преступного сообщества).

Однако, следует отметить следующее: в науке Д.В. Савельевым была высказана позиция, согласно которой в п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ необходимо исключить совершение преступления в составе преступного сообщества как обстоятельство, отягчающее наказание. Аргументируется она тем, что «в случае совершения преступления преступной организацией ее участники несут ответственность по совокупности преступлений (ст. 210 УК РФ и соответствующая статья Особенной части Уголовного кодекса). Учитывая, что деяния участников группы уже квалифицированы по ст. 210 УК РФ, очевидно, что при назначении наказания за конкретное преступление нельзя рассматривать в качестве отягчающего обстоятельства выполнение его в составе преступного сообщества. Самостоятельно же, без применения ст. 210 УК РФ, совершение преступления в составе преступной организации не может учитываться как отягчающее обстоятельство»[9]. К такому же выводу, используя такое же обоснование, приходит и С.В. Петров[10].

На наш взгляд, с таким видением вопроса трудно согласиться. Утверждая, что квалификация по ст. 210 УК РФ исключает возможность применения п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ, авторы изменяют природу этих норм. Дело в том, что наличие в уголовном законе ст. 210 и п. «в» ч. 1 ст. 63 обусловлено разными причинами. С одной стороны, повышенная общественная опасность самого факта создания преступной организации, руководства ей и участия в ней, с другой стороны, повышение степени общественной опасности конкретного преступления, совершаемого в составе преступной организации. В результате, с первой причиной связывается появление в уголовном законе ст. 210, со второй – появление п. «в» ч. 1 ст. 63. Таким образом, указанные выше доводы об исключении такого отягчающего обстоятельства как совершение преступления в составе преступной организации являются неубедительными.

Вместе с тем, в науке уголовного права многие исследователи обосновывают позицию о необходимости закрепления в статьях Особенной части УК РФ такого квалифицирующего признака как совершение преступления в составе преступного сообщества (преступной организации)[11]. При этом некоторые из них одновременно предлагают исключить ст. 210 из уголовного закона[12].

Мы полностью поддерживаем позицию о необходимости закрепления в Особенной части УК РФ такого квалифицирующего признака как совершение преступления в составе преступной организации. Такой квалифицирующий признак, как было установлено, предусмотрен в уголовном законодательстве многих зарубежных стран. Думается, необходимо воспринять такой опыт. Совершение преступления в составе преступной организации во много раз повышает степень его общественной опасности. Отсутствие данного признака в уголовном законе наряду с существованием такого как «совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой» безосновательно и, к тому же, ведет к нарушению принципа справедливости, закрепленного в ст. 6 УК РФ: так, например, убийство, совершенное организованной группой, квалифицируется по ч. 2 ст. 105 и является основанием для назначения наказания вплоть до смертной казни, в то время как убийство в составе преступного сообщества, как было показано, должно подлежать уголовно-правовой оценке лишь по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Введение квалифицирующего признака «совершение преступления в составе преступного сообщества (преступной организации)» существенно усилит борьбу с данной формой организованной преступности. Вместе с тем, подход, в котором параллельно речь идет об элиминировании ст. 210 из УК РФ, считаем малообоснованным. Аргументы сводятся, по существу, к тем же, которые упоминались выше применительно к п. «в» ч. 1 с. 63 УК РФ. Необходимо проводить четкое различие между криминализацией самого факта организации преступного сообщества или участия в нем и квалифицирующего признака, наличие которого во много раз повышает степень общественной опасности конкретного преступления. Такой подход никак не влечет нарушение принципа справедливости, установленного ст. 6 УК РФ.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Узнай стоимость написания такой работы!

Ответ в течение 5 минут! Без посредников!

В заключение настоящего исследования сделаем следующие выводы.

1) Нормы дореволюционного российского законодательства содержали формулировки криминальных объединений, позволяющие дифференцировать их в зависимости от объекта посягательства и преступной цели. Смешение общеуголовной и политической направленности умысла данных объединений советским законодателем наряду с задействованием им значительного числа схожих законодательных конструкций привело к искажениям в правоприменительной практике. В уголовном законодательстве Российской империи целью организации преступного сообщества являлось совершение как одного, так и нескольких преступлений, вне зависимости от степени их тяжести. Напротив, в советском уголовном законодательстве целью соответствующей организационной деятельности являлось совершение особо опасных государственных преступлений, то есть нескольких преступлений, отнесенных законодателем к категории наиболее тяжких. Такая корректировка количественного и качественного критерия в цели деятельности преступного сообщества была обусловлена идеологическими мотивами и репрессивной уголовной политикой государства. Современный этап, по сравнению с прежними, характеризуется количественным возрастанием норм об ответственности за преступления, совершаемые организованными группами и организациями. Сохранив вследствие исторической преемственности состав бандитизма, законодатель в УК РФ 1996 г. впервые предусмотрел ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации), не изменив прежний подход в части категории совершаемых членами такого объединения преступлений, и наделил составы ст. 209, 210 схожими возможностями.

2) Международному праву, хоть и знакомы термины «преступное сообщество» и «преступная организация», тем не менее, их содержание ни в одном источнике не раскрывается. Следовательно, поиск соответствующих дефиниций нужно искать во внутригосударственном уголовном законодательстве. Использование же в УК РФ дефиниции организованной преступной группы, закрепленной Конвенцией ООН против транснациональной организованной преступности, в качестве базовой для термина «преступное сообщество (преступная организация)» является безосновательным, так как предусмотренное Конвенцией ООН против транснациональной организованной преступности понятие «организованная преступная группа» соответствует указанному в ч. 3 ст. 35 УК РФ понятию «организованная группа», а внесенные законодателями изменения в ч. 4 ст. 35 УК РФ как результат имплементации Конвенции не совсем обоснованы.

3) Анализ уголовного законодательства зарубежных стран показал, что каких-либо однозначных, четких и ясных определений преступного сообщества (преступной организации) ни в одной стране не закреплено. Более того, в некотором смысле они даже однообразны. При этом, в большинстве стран существует только одно понятие – преступная организация; именно за организацию такого объединения и устанавливается уголовная ответственность. Вместе с тем, уголовное законодательство ряда стран вообще не оперирует терминами «преступное сообщество», «преступная организация». В многих изученных государствах в качестве количественного признака такого формирования указывается наличие в его составе трех и более лиц. В-третьих, во многих уголовных кодексах закреплена возможность создания преступной организации и для совершения одного преступления. Часть стран признают некоторое объединение только тогда преступной организацией, когда такое объединение, так или иначе, имеет цель совершение тяжких преступлений, понимание которых в каждой стране достаточно уникально. Здесь важно отметить, что в некоторых уголовных законах в качестве дополнительной указывается цель получения материальной или финансовой прибыли. Во многих государствах совершение преступления в составе преступной организации является квалифицирующим признаком. Также прослеживается тенденция при описании объективной стороны составов преступлений, предусматривающих ответственность за организацию преступных организаций и участие в них, перехода к казуистическому способу изложения норм.

4) Исследование места преступного сообщества и преступной организации в рамках института соучастия позволила нам придти к выводу о том, что у преступного сообщества отсутствует качественный признак соучастия, который определяет содержание объективной и субъективной связи между участниками. Другими словами, нет взаимообусловленных действий участников, нет единого для них преступного результата, и как следствие ни о какой причинной связи между действиями участников и наступившими последствиями и ни о каком умысле на совершение преступления в соучастии не может быть и речи. Следовательно, очевидно, что понятие «преступное сообщество» не вписывается в институт соучастия, так как преступное сообщество это не группа лиц, нацеленных на совершение единого преступления. Следовательно, необходимо исключить понятие «преступное сообщество» из Уголовного кодекса РФ.

5) Преступная организация – группа, которая характеризуется наличием структурных подразделений, участники которой заранее объединились в целях совместного совершения одного или нескольких преступлений. Указанное определение, на наш взгляд, следует закрепить на уровне уголовного закона, изложив ч. 4 ст. 35 УК РФ в следующей редакции: «Преступление признается совершенным преступной организацией, если оно совершено группой, которая характеризуется наличием структурных подразделений, участники которой заранее объединились в целях совместного совершения одного или нескольких преступлений».

6) Родовым объектом преступлений, предусмотренных в разделе IX УК РФ, являются общественная безопасность (в широком смысле слова), то есть безопасность государства, общественная безопасность, экологическая безопасность, безопасность личности, иные виды безопасности, предусмотренные законодательством Российской Федерации , а также общественный порядок, то есть такое состояние общества, которое в силу действия различного рода социальных норм является предсказуемым, ожидаемым. Видовым объектом преступлений, указанных в главе 24 УК РФ, является общественная безопасность в узком смысле слова, то есть совокупность общественных отношений, обеспечивающих безопасные условия жизни каждого члена общества, безопасность личных, общественных или государственных интересов при производстве различного рода работ и в процессе обращения с общеопасными предметами. Непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, являются основы общественной безопасности.

7) Объективную сторону ч. 1 ст. 210 УК РФ образуют следующие виды действий: создание преступного сообщества (преступной организации); руководство преступным сообществом (преступной организацией); руководство входящими в преступное сообщество (преступную организацию) структурными подразделениями; координация преступных действий между различными самостоятельно действующими организованными группами; создание устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организованными группами; разработка планов и создание условий для совершения преступлений различными самостоятельно действующими организованными группами; раздел сфер преступного влияния и преступных доходов между различными самостоятельно действующими организованными группами; участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп в целях совершения хотя бы одного из указанных преступлений. Как ни странно ч. 1 ст. 210 УК РФ, предусматривая уголовную ответственность за участие в собрании представителей организованных групп, не называет представителей преступных организаций. Причины такого решения непонятны. Думается, что это сделано необоснованно, в связи с чем необходимо дополнить данную норму указанием на участие в собрании и представителей преступных организаций.

8) Объективную сторону ч. 1 ст. 210 УК РФ может выполнить как общий, так и специальный субъект. При этом общий субъект может выполнить лишь следующие виды действий: создание преступного сообщества (преступной организации); руководство преступным сообществом (преступной организацией); руководство входящими в преступное сообщество (преступную организацию) структурными подразделениями; участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп. В ст. 210 УК РФ предусмотрено три вида специальных субъектов: лицо, имеющее влияние на участников организованных групп (ч. 1 ст. 210 УК РФ); лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии (ч. 4 ст. 210 УК РФ); лицо, использующее свое служебное положение (ч. 3 ст. 210 УК РФ). Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, выражается в наличии прямого умысла и специальной цели. С учетом усеченного состава преступления прямой умысел выражается только в осознании общественной опасности всех объективных признаков деяния, указанного в диспозиции ст. 210 УК РФ, и желании его совершить. Обязательным признаком субъективной стороны выступает также наличие у руководителей, организаторов и участников специальных целей функционирования преступного сообщества: совместное совершение одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.

9) При разграничении преступлений, предусмотренных ст. ст. 209 и 210 УК РФ, следует исходить из того, что является разновидностью организованной группы. В случае если объединение имеет признаки организованной группы, а также иные, указанные в ст. 209 УК РФ, то это будет влечь квалификацию по ст. 209 УК РФ. В случае если объединение представляет собой преступную организацию, которой свойственны признаки, указанные в ст. 209 уголовного закона, то квалификация должна производиться по ст. 210 УК РФ.

Узнай стоимость написания такой работы!

Ответ в течение 5 минут!Без посредников!

Разграничение преступлений, предусмотренных ст. 210 и ст. 205.5, ст.
282.2 УК РФ, также проводится, в частности, по следующим критериям. Первый – различные цели функционирования данных объединений. Преступная организация создается в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды. Экстремистская организация преследует цель осуществления экстремисткой деятельности. Террористическая организация направлена на организацию, подготовку и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205-206, 208, 211, 220, 221, 277-280, 282.1-282.3 и 360 УК РФ. Второй – либо признание в соответствии с законодательством Российской Федерации организации террористической (ст. 205.5), либо наличие в отношении общественного или религиозного объединения либо иной организации вступившего в законную силу судебного решения о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности (ст. 282.2).

10) В процессе применения ст. 210 УК РФ возникают определенные вопросы квалификации действий организаторов и участников преступной организации. Согласно позиции Верховного суда РФ все члены преступного сообщества, принимающие участие в совершении конкретного преступления, признаются соисполнителями независимо от их фактической роли. Более того, организаторы преступной организации, к которым согласно ч. 3 ст. 33 УК РФ относятся ее создатели и руководители, несут уголовную ответственность за все преступления, совершенные участниками преступной организации, которые охватывались их умыслом, как соисполнители. С точки зрения положений ст. 33 УК РФ в их взаимосвязи со ст. 35 УК РФ данная квалификация является не верной, однако, в тоже время наиболее правильной. Для устранения возникшей коллизии необходимо ч. 5 ст. 35 УК РФ изложить в следующей редакции: «Лицо, создавшее организованную группу или преступную организацию либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных статьями 205.4, 208, 209, 210 и 282.1 настоящего Кодекса, а также за все совершенные организованной группой или преступной организацией преступления, если они охватывались его умыслом, как соисполнитель. Другие участники организованной группы или преступной организации несут уголовную ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных статьями 205.4, 208, 209, 210 и 282.1 настоящего Кодекса, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали, как соисполнители».

11) Мы не согласны с позицией Верховного суда о том, что при квалификации конкретного преступления, совершенного участником преступной организации возможно применение частей статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за совершение преступления организованной группой, группой лиц по предварительному сговору или группой лиц. На наш взгляд, такое правило квалификации, предложенное Пленумом Верховного суда РФ, не соответствует уголовному закону и допускает объективное вменение. В свою очередь, мы придерживаемся позиции о необходимости закрепления в Особенной части УК РФ такого квалифицирующего признака как совершение преступления в составе преступной организации. Совершение преступления в составе преступной организации во много раз повышает степень его общественной опасности. Отсутствие данного признака в уголовном законе наряду с существованием такого как «совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой» безосновательно и, к тому же, ведет к нарушению принципа справедливости, закрепленного в ст. 6 УК РФ: так, например, убийство, совершенное организованной группой, квалифицируется по ч. 2 ст. 105 и является основанием для назначения наказания вплоть до смертной казни, в то время как убийство в составе преступного сообщества, как было показано, должно подлежать уголовно-правовой оценке лишь по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

 

Список использованных источников

 

I Нормативные акты и опубликованная практика

  1. Конституция Российской Федерации. – М.: Маркетинг, 2009. – 96 с.
  2. Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (с изм. от 19 мая 2010 г.) // Собрание законодательства РФ. – 1996. – № 25. – Ст. 2954.
  3. О милиции: закон РФ от 18 апреля 1991 г. № 1026-1 (с изм. от 29 декабря 2009 г.) // Ведомости СНД и ВС РСФСР. – 1991. – № 16. – Ст. 503
  4. О прокуратуре Российской Федерации: закон РФ от 17 января 1992 г. № 2202-1 (с изм. от 28 ноября 2009 г.) // Российская газета. – 1992. – 18 февраля.
  5. О безопасности: закон РФ от 5 марта 1992 г. № 2446-1 (с изм. от 2 марта 2007 г.) // Российская газета. – 1992. – 6 мая.
  6. О судебной системе Российской Федерации: федер. конституционный закон от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ (с изм. от 27 декабря 2009 г.) // Собрание законодательства РФ. – 1997. – № 1. – Ст. 1.
  7. О системе государственной службы Российской Федерации: федер. закон от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ (с изм. от 1 декабря 2007 г.) // Собрание законодательства РФ. – 2003. – № 22. – Ст. 2263.
  8. О муниципальной службе в Российской Федерации: федер. закон от 2 марта 2007 г. № 25-ФЗ (с изм. от 17 июля 2009 г.) // Собрание законодательства РФ. – 2007. – № 10. – Ст. 1152.
  9. О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: федер. закон от 3 ноября 2009 г. № 245-ФЗ // Российская газета. – 2009. – 6 ноября.

II Книги

  1. Агапов П.В. Проблемы противодействия организованной преступной деятельности / Под ред. Н.А. Лопашенко. – М.: Юрлитинформ, 2009. – 272с.
  2. Быков В.М. Преступная группа: криминалистические проблемы. – Ташкент: Узбекистан, 1991. – 164 с.
  3. Волженкин Б.В. Служебные преступления. – СПб.: Пресс, 2005. – 326 с.
  4. Галиакбаров Р.Р. Борьба с групповыми преступлениями. Вопросы квалификации. – Краснодар: Изд-во КГУ, 2000. – 225 с.
  5. Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. – М.: ЮрИнфоР, 2002. – 457 с.
  6. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М.: Юристъ, 2006. – 336 с.
  7. Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть: курс лекций. – М.: БЕК, 2000. – 590 с.
  8. Рарог А.И. Проблемы субъективной стороны преступления. – М.: Проспект, 1991. – 480 с.

III Статьи

  1. Борков В. Уголовно-правовое значение использования должностных полномочий и их превышения // Уголовное право. – 2005. – № 2. – С. 11-14.
  2. Быков В. Признаки организованной группы в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ // Уголовное право. – 2001. – № 3. – С. 6-8.
  3. Быков В.М. Организация преступного сообщества (преступной организации) // Законность. – 2010. – № 2. – С. 21-24.
  4. Быков В. Объективная сторона организации преступного сообщества // Законность. – 2002. – № 10. – С. 11-13.
  5. Быков В.М. Позиция Пленума Верховного Суда об организации преступного сообщества (преступной организации): контраргументы // Уголовное право. – 2008. – № 5. – С. 22-25.
  6. Быков В. Объективная сторона организации преступного сообщества // Законность. – 2002. – № 10. – С. 11-14.
  7. Егорова Н. Служащий как специальный субъект в уголовном праве // Уголовное право. – 2004. – № 2. – С. 26-28.
  8. Севрюкова А.П. Некоторые вопросы совершенствования уголовного законодательства // Российский судья. – 2003. – № 2. – С. 12-14.
  9. Стрельников К.А. Организованная преступность в механизме государства: элемент или негативный фактор? // Государственная власть и местное самоуправление. – 2008. – № 5. – С. 32-35.

IV Словари и энциклопедии

  1. Большой толковый психологический словарь. Т. 2. – М.: АСТ, 2009. – 1152 с.
  2. Ожегов С.И. Словарь русского языка: Ок. 57000 слов / Под ред. Н.Ю. Шведовой. – М.: АСТ, 2009. – 883 с.

Иные источники

  1. Определение Верховного Суда РФ от 29 июня 2006 г. № 31-о06-18 // Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».
  2. Верховный суд разъяснит понятие «криминальный авторитет» // Электронный доступ по адресу www.Lenta.ru.

Страницы:   1   2   3   4   5