Меню Услуги

Проблемы уголовной ответственности за похищение человека по уголовному кодексу российской федерации. Часть 2.


Страницы:   1   2   3

Узнай стоимость написания такой работы!

Ответ в течение 5 минут!Без посредников!

1.3 Квалифицированные виды похищения человека

Часть 2 ст. 126 УК предусматривает ответственность за квалифицированные виды похищения человека, т.е. если оно совершено:

а) группой лиц по предварительному сговору;

в) с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия;

г) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;

д) в отношении заведомо несовершеннолетнего;

е) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;

ж) в отношении двух или более лиц;

з) из корыстных побуждений.

Похищение человека группой лиц по предварительному сговору означает, что в совершении этого действия участвовали двое или более лиц, заранее сговорившихся о похищении (ст. 35 УК). Даже в тех случаях, когда члены группы выполняли различные роли (например, одни осуществляли захват, другие — удержание), все они являются соисполнителями одного преступления: похищения человека.

Предусмотренный в п. «в» ч. 2 ст. 126 УК признак « насилие опасное для жизни и здоровья» означает, что в процессе похищения человека либо удержания его похититель применяет физическое насилие, опасное для жизни в момент нанесения (ч. 1 ст. 111 УК) либо опасное для здоровья (ст. 112 и 115 УК), а равно угрожает применить такое насилие. Под насилием, опасным для жизни или здоровья, следует понимать насилие, которое повлекло причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, средней степени тяжести, а также легкого вреда с кратковременным расстройством здоровья или незначительной стойкой утратой трудоспособности. Кроме того, насилие следует считать опасным для жизни и здоровья, если оно вообще не причинило никакого вреда здоровью потерпевшего, однако в момент применения создавало реальную опасность для жизни или для здоровья (например, сдавливание горла руками, выталкивание из вагона идущего поезда, сбрасывание с моста в реку в холодное время года и др.).

В соответствии с правилами квалификации при конкуренции части (ст. 111, 112, 115 УК) и целого (п. «в» ч. 2 ст. 126 УК) предпочтение отдается целому. Действия виновного полностью охватываются п. «в» ч. 2 ст. 126 УК и дополнительной квалификации по статьям о преступлениях против здоровья не требуют. Исключение из этого правила может быть в тех случаях, когда применение насилия фактически повлекло последствия, указанные в данных статьях. Именно такое исключение из общего правила установлено в ч. 3 ст. 126 УК, где в качестве одного из особо отягчающих обстоятельств наряду с причинением смерти по неосторожности названы иные тяжкие последствия, наступившие от действий виновного. Это понятие охватывает все фактически наступившие последствия, указанные в ч. 1 и 3 ст. 118 УК. Кроме того, охватывает самоубийство либо психическое расстройство потерпевшего или его близких, умышленное убийство кого-либо из лиц, оказавшихся на месте совершения преступления.

Под применением оружия и иных предметов, используемых в качестве оружия, понимается причинение посредством их использования физического вреда потерпевшему, а также демонстрацию этих предметов с целью подавления его воли. Оружие — это устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели (ст. 1 Федерального закона «Об оружии» от 13 декабря 1996 г.) [47].

Оружие может быть огнестрельным, холодным, холодным метательным, пневматическим, газовым. Предметы, используемые в качестве оружия — это предметы, целевое предназначение которых иное (например, хозяйственно-бытовое, производственное), но с помощью которых объективно можно причинить вред жизни или здоровью человека (хозяйственные ножи, молотки, топоры, отвертки и т.д.). Одного наличия у похитителя оружия или предметов, используемых в том же качестве, недостаточно. Необходимо, чтобы они были применены при совершении преступления. Под применением понимается попытка нанесения с помощью оружия или предметов, используемых в качестве оружия, физического вреда потерпевшему, а также демонстрация их с целью угрозы применения к потерпевшему, так и другим лицам, которые могли бы воспрепятствовать совершению преступления.

Не имеет значения, было ли оружие или иные предметы приготовлены заранее или подобраны на месте совершения преступления, изготовлено оружие заводским или кустарным способом. Возможно применение и имитации оружия или его макетов, если оно используется для подкрепления угрозы применить физическое насилие и воспринимается потерпевшим как настоящее.

Оружие и иные предметы могут применяться не только по отношению к похищенному лицу, но и к тем, кто был очевидцем преступления и пытался ему воспрепятствовать. Убийство или причинение тяжкого вреда здоровью в процессе применения оружия и других предметов необходимо дополнительно квалифицировать по ст. 105 или ст. 111 УК.

Насилие, опасное для жизни или здоровья потерпевшего, а также оружие либо предметы используемые в качестве оружия, примененное виновными не в момент похищения потерпевшего, а после и с другой целью, не может считаться квалифицирующим признаком состава преступления — похищение человека. Это подтверждается судебной практикой.

17 июля 1997 г. Галеев и Хабибуллин взяли для реализации сухое молоко у Муртазина на общую сумму 38 120 тыс. руб., у председателя колхоза И. на общую сумму 85 млн. руб. (в ценах 1997 г.). «Выручку Галеев и Хабибуллин должны были внести в кассу колхоза. Продав в г. Москве молоко за : 97 млн. руб., Галеев по дороге в г. Мелеуз с деньгами в сумме 87 млн. руб., полученных от реализации молока, скрылся, о чем Хабибуллин 24 июля 1997 г. сообщил Муртазину. Для возврата денег последний в тот же день вступил в преступный сговор с Исмагиловым и двумя неустановленными лицами, после чего все они посадили Хабибуллина в машину и, угрожая ему расправой, потребовали возврата денег. Потерпевший вынужден был обратиться за материальной помощью к своим родственникам, и 26 июля 1997 г. он передал Муртазину деньги в сумме 38,5 млн. руб.

В августе 1997 г. Исмагилов решил завладеть всей суммой денег, с которой скрылся Галеев для этого с Умаровым и двумя неустановленными лицами организовал слежение за квартирой, где проживали супруги Галеевы.

22 августа 1997 г. около 2 час., дождавшись возвращения Галеева домой, Исмагилов и Умаров схватили его, затащили в машину и с целью вымогательства денег увезли в садовый домик, где удерживали до 24 августа 1997 г., после чего перевезли в заброшенный магазин и все это время требовали от потерпевшего отдать им деньги, при этом избивали руками и ногами, металлической тростью черенком от лопаты, прижигали тело раскаленными металлическими предметами.

От этих действий потерпевшему Галееву был причинен легкий вред здоровью.

Кроме того, судебные решения в части, касающейся осуждения Исмагилова и Умарова по п. «а», «в», «г», «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ, подлежат изменению по следующим основаниям.

По смыслу закона под применением насилия, опасного для жизни или здоровья, понимается фактическое причинение потерпевшему вреда здоровью различной степени тяжести непосредственно при совершении похищения человека. Применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, включает использование в процессе похищения человека любого огнестрельного, холодного, газового оружия, а также бытовых предметов и предметов, специально приспособленных для нанесения телесных повреждений.

Как видно из материалов дела, и это отражено в приговоре, насилие, опасное для жизни или здоровья Галеева, применялось осужденными при вымогательстве у него денег после того, как они его привезли в условленное место, т.е. не при похищении потерпевшего.

Непосредственно при похищении Галеева осужденные никакого оружия либо предмета, используемого в качестве оружия, не применяли.

Таким образом, похищение потерпевшего на момент доставки его в садовый домик было окончено, а насилие, опасное для жизни или здоровья, применялось к нему осужденными использованием предметов в качестве оружия лишь при вымогательстве денег.

При таких обстоятельствах из приговора подлежат исключению указания об осуждении Исмагилова и Умарова по п. «в», «г» ч. 2 ст. 126 УК РФ по признаку совершения похищения человека с применяем насилия, опасного для жизни или здоровья, и с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия [52].

Похищение человека, совершенное в отношении двух или более лиц, означает, что у виновного возникает единый умысел на завладение именно двумя или более потерпевшими. Этот умысел может реализоваться одномоментно или с небольшим разрывом во времени.

Похищение несовершеннолетнего предполагает захват лица, не достигшего в этот момент 18-летнего возраста, при условии, что похититель достоверно знал, что похищает несовершеннолетнего. Удержание заблудившегося малолетнего ребенка вопреки его воле необходимо рассматривать как незаконное лишение свободы (ст. 127 УК), а при подмене — применять ст. 153 УК.

Для применения п. «е» ч. 2 ст. 126 УК закон выдвигает обязательное условие — заведомую осведомленность виновного о том, что он похищает беременную женщину. При этом для квалификации не имеет значения срок беременности, важна достоверная осведомленность об этом субъекта.

Корыстные побуждения предполагают стремление получить материальную выгоду в результате похищения человека. О наличии корыстных побуждений свидетельствует требование от потерпевших или его близких денег, имущества или права на имущество, например, передачи документов на квартиру, дом, машину. Чаще всего похищение человека совершается по корыстным мотивам. Поэтому квалификация содеянного осуществляется по совокупности преступлений — похищение человека (ст. 126) и вымогательство (ст. 163), так как деяния посягают на различные объекты.

Действия по похищению человека, связанные с требованием возврата неосновательно удерживаемых сумм, не могут быть признаны совершенными из корыстных побуждений. Это подтверждает судебная практика.

Постановление президиума Московского городского суда от 17 июля 1998г. по делу Кружкова.

Замоскворецким межмуниципальным (районным) судом Центрального административного округа Москвы 19 февраля 1997 г. Кружков осужден по п. «а», «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ.

Он признан виновным в похищении человека, совершенном группой лиц по предварительному говору, из корыстных побуждений при следующих обстоятельствах. 27 мая 1995 г. около 12 час. по предварительному сговору с двумя не установленными следствием лицами Кружков, войдя в помещение АОЗТ «МИК», под предлогом проведения переговоров с председателем правления «Пробизнесбанка» Железняком с целью похищения Фильченко обманным путем вынудил последнего пройти с ним в автомашину и затем отвез его в автомобильный бокс гаражно-строительного кооператива «Вымпел», принадлежащий на праве личной собственности Быховскому, но фактически используемый для стоянки автомашин АКБ «Пробизнес-банк». В автомобиле по пути следования приехавшие с Кружковым мужчины угрожали Фильченко насилием. Требуя возврата денег в сумме 400 млн. рублей (переданных при посредничестве Фильченко «Пробизнес-банком» комическому банку «Мономах») и угрожая убийством ему и его дочери, Кружков стал бить Фильченко ногами по ногам, ударил кулаком в левую височную область головы, нанес удар ногой в «солнечное щлетение». Потом упомянутые лица приказали Фильченко спуститься в подвал гаража, закрыли его деревянным люком, сверху поставили автомобиль «Джип» и ушли, закрыв снаружи дверь гаража навесным замком. В результате указанных действий Кружкова Фильченко были причинены легкие телесные повреждения, не повлекшие расстройства здоровья. Пробыв в подвале более часа, Фильченко отогнул доску люка, вылез из подвала, затем при помощи подручных средств открыл дверь гаража и вышел из него.

Узнай стоимость написания такой работы!

Ответ в течение 5 минут! Без посредников!

Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда 29 апреля 1997 г. приговор оставила без изменения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об изменении судебных решений: исключении осуждения Кружкова по п. «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ.

Президиум Московского городского суда 17 июля 1998 г. протест удовлетворил, указав следующее, квалификацию действий Кружкова как похищение человека, совершенное из корыстных побуждений суд мотивировал в приговоре тем, что виновный требовал деньги у Фильченко для других лиц, возглавляющих «Пробизнес-банк», так как ему стало известно о невозвращении банком «Мономах» кредита «Пробизнес-банку», где он, Кружков, работал.

Однако такой вывод суда не соответствует закону.

Под похищением человека, совершенным из корыстных побуждений, закон предусматривает случаи когда мотивом похищения является стремление виновного извлечь материальную выгоду из преступления для себя лично или для других лиц.

Как видно из материалов дела, при похищении Фильченко Кружков не извлек и не мог извлечь какой-либо материальной выгоды для себя или, других лиц, поскольку требовал у него выплаты денег не себе лично или кому-либо из руководства банка, а возврата кредита, переданного при посредничестве Фильченко юридическим лицом — «Пробизнес-банком» по межбанковскому соглашению коммерческому банку «Мономах».

Таким образом, признание Кружкова виновным в похищении человека из корыстных побуждений необоснованно, поэтому данный квалифицирующий признак этого состава преступления подлежит исключению из приговора.

Действия Кружкова надлежит квалифицировать по п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ как похищение человека по предварительному сговору группой лиц. [51]

Часть 3 ст. 126 УК устанавливает ответственность за особо квалифицированные виды похищения человека, а именно, если оно совершено организованной группой, повлекло по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия.

Понятие организованной группы дается в ст. 35 УК, согласно которой такой группой признается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

Данный вид преступления характеризуется высоким уровнем общественной опасности, в связи с чем законодатель закрепил в структуре нормы права суровую санкцию статьи: до 20 лет лишения свободы.

Жесткость мер государственного принуждения в борьбе с похищениями людей обусловлена криминологическими показателями и жизненной необходимостью, так как уровень количества похищений людей, особенно в северо-кавказских республиках стабильно высок. На наш взгляд, данная позиция государства оправдана и способствует реализации целей наказания, закрепленных в Общей части УК РФ.

Несмотря на последовательность действий законодателя в данном направлении, все же необходимо отметить некоторые пробелы в законе, требующие внимания.

Данный состав преступления относится к категории особо тяжких преступлений против личности и характеризуется сложной внутренней структурой, что порождает проблемы при квалификации данного преступления как в ходе предварительного следствия, так и в суде.

Исследуемый состав на начальной стадии предполагает совершение похитителями активных действий в отношении потерпевшего, для подавления его воли. На этой стадии происходят захват и перемещение человека — наиболее динамичные стадии преступления. В последующем преступление переходит в статический режим — удержание похищенного в неволе (который, надо сказать, протекает не менее активно, чем первоначальный).

Факт последующего удержания не является обязательным признаком состава данного преступления и не имеет для правоприменителя определяющего значения, так как преступление считается оконченным с момента захвата человека и начала его перемещения, т.е. фактического лишения свободы человека [32; с.347]. То есть последующее удержание похищенного не требует дополнительной квалификации, поскольку является факультативным признаком объективной стороны преступления.

Нам представляется, что похищение человека как вид преступления в той форме, в которой он существует на территории северо-кавказских республик, опасен не только самим фактом причинения вреда конкретному потерпевшему, но и тем, что при определенных условиях может становиться своего рода промежуточным (первоначальным) этапом преступной деятельности, которая впоследствии трансформируется в одно из основных социальных зол последнего времени — торговлю людьми. В уголовном законодательстве ряда стран с развитой системой права, например во Французской Республике, не существует градации между указанными преступлениями (согласно ст. 212.1 УК Франции похищение человека с последующим его исчезновением относится к категории преступлений против человечества, санкция за совершение которого предусмотрена в виде пожизненного заключения) [35; с.248].

Подтверждением этого тезиса является в том числе и многообразие форм похищений, к которым прибегают преступники.

Как уже было отмечено, похищение человека как разновидность преступной деятельности имеет особую внутреннюю структуру. На практике механизм преступления выглядит следующим образом:

— преступления, которые от начала (фактический захват и лишение свободы передвижения) до окончания (получение выкупа) похищения совершает одна и та же преступная группа, характеризуются, как правило, согласованностью и последовательностью действий похитителей, что в конечном итоге сказывается на степени общественной опасности деяния;

— в отличие от данного вида преступления похищения, совершаемые несколькими преступными группами с разными функциональными обязанностями («мануфактурный» принцип), характеризуются меньшей согласованностью и неравномерным течением, что в конечном итоге выражается в отклонении от за ранее обговоренного плана (непредвиденные обстоятельства), который стабилизируется жестокостью и молниеносным подавлением малейшего сопротивления со стороны потерпевшего.

Детально похищение выглядит таким образом. Лица, осуществлявшие захват, передают похищенного другим преступникам (не являющимся участниками преступной группы), получив за проведенное действие вознаграждение, после чего их действия оканчиваются. Получив похищенного (лишенного к тому времени свободы передвижения), члены «третьей» преступной группы перемещают его к месту содержания.

Участники данной стадии, заключив похищенного в неволю, выходят на связь с родственниками, обозначая сумму выкупа, необходимого для освобождения, и детали его передачи.

Как видно из приведенного примера, похитители не действуют в рамках общей договоренности и не находятся в условиях соподчиненности, хотя и входят в преступное сообщество, занимающееся похищениями людей.

Степень общественной опасности данных преступлений различается также по типу выбора жертвы, по характеру обращения с потерпевшим, определяемому разными мотивами:

— похищения, направленные на определенный круг лиц (когда преступники осведомлены о материальном положении похищенного и о его состоятельности), так называемые коммерческие похищения, или киднеппинг, характеризуются хорошим отношением к похищенным. Преступники осведомлены о социальном положении потерпевшего и о его платежеспособности и ведут себя по отношению нему лояльно;

— в отличие от данного вида похищение, направленное на неопределенный круг лиц, характеризуется другими свойствами. В этом случае при похищении преступники не задумываются о круге лиц, к которым будут впоследствии предъявлять требование о выкупе и их платежеспособности. Данное обстоятельство они выясняют (выбивают) в ходе удержания, посредством всевозможных издевательств и пыток, унижающих человеческое достоинство, которые для большей мобилизации и активизации в нахождении озвученной суммы демонстрируют родным похищенных.

Еще одним свидетельством криминализации данного деяния является то, что участники преступных групп подменяли друг друга в случае необходимости (лицо, осуществлявшее функции охранника, становилось перевозчиком или захватчиком как в своей, так и в другой преступной группе, т.е. готовность в любой момент заменить товарища и выполнить динамичную либо любую другую стадию преступления, подтверждая условность распределения ролей при совершении преступления), демонстрируя взаимозаменяемость и мобильность, что лишний раз говорит о высоком уровне организованности и сплоченности указанных преступных групп. Из помещений, в которых содержатся похищенные, последние периодически перевозятся с места на место, чтобы не быть обнаруженными сотрудниками правоохранительных органов.

Имеются факты, когда определенные лица предоставляли свои помещения за определенную сумму, не задумываясь и не осознавая фактический характер своих действий, понимая лишь, что сами удерживают потерпевшего незаконно. Для жителей определенных территорий похищение человека стало обыденным. Они отвечают за охрану до последующей перевозки. Соответственно, можно говорить об образовании синдиката преступников, готовых в любой момент предоставить помещение для содержания похищенных людей, создавая условия для похитителей и таким образом способствуя совершению новых похищений.

Говоря о структуре данных преступных групп в общем и о лицах, участвующих в совершении преступления, в частности, хотелось бы остановить свое внимание на сообщниках похитителей, которые своими действиями (бездействием) исключают возможность побега потерпевшего, в действиях которых, по сути, усматривается соисполнительство.

Как правило, органами предварительного следствия действия данных лиц квалифицируются по ст. ст. 127 и 163 УК РФ (незаконное лишение свободы плюс вымогательство). Однако, как следует из материалов уголовных дел, установление соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления по указанному примеру не всегда оправданно. На практике данное преступление, как правило, протекает поэтапно и имеет определенную периодику, которая заключается в захвате потерпевшего, его перевозке к месту заключения, содержании в неволе и предъявлении требований о выкупе родственникам похищенного.

Несмотря на жесткость санкции статьи Уголовного кодекса РФ, предусматривающей наказание за совершение похищения человека, это, однако, не касается соучастников данного преступления в лице так называемых охранников, закон их обходит стороной. В чем же это выражается? Как было уже отмечено, по сложившейся следственной и судебной практике лица, причастные к похищению человека, за исключением преступников, в чьи обязанности входит захват потерпевшего, несут ответственность по ст. 127 УК РФ «Незаконное лишение свободы» или по ст. 163 УК РФ «Вымогательство», в то время как по обстоятельствам дела явно прослеживаются общая цель и мотив в достижении конечного результата преступления — похищение с получением выкупа.

Данным пробелом в законе похитители пользуются повсеместно. Преступники в силу неопровержимых доказательств своей виновности и понимания бесперспективности полного отрицания причастности к похищению, как правило, признают себя виновными в совершении преступления, предусмотренного ст. 127 УК РФ. В показаниях, данных на предварительном следствии и в суде, указанные лица подчеркивают свою малозначительную роль в организации похищения, так как их действия якобы ограничивались лишь перемещением и охраной, а в некоторых случаях предъявлением требований о выкупе родственникам похищенных. Но, исходя из материалов уголовных дел и здравого смысла, ясно, что это сознательная уловка преступников с целью избегания более сурового наказания.

Несмотря на видимую логичность данного обстоятельства, все же думается, что цель у данной неразрывной цепи одна и та же — похищение человека для последующего получения выкупа за его освобождение, которая впоследствии солидарно делится между всеми участниками преступления.

По смыслу закона в таком случае не должны отвечать за похищение и лица, в чьи задачи входило перемещение потерпевшего (без захвата) к месту заключения, так как они не принимали участия в захвате и доставили похищенного посредством обмана и вхождения в доверие.

Для ясности приведем несколько примеров:

Узнай стоимость написания такой работы!

Ответ в течение 5 минут! Без посредников!

— группа лиц по предварительному сговору похищает человека, затем для его охраны привлекает еще одного человека, не посвящая его в детали преступления, не осведомляя его об истинных мотивах преступления, однако осведомленного о совершаемом преступлении;

— группа лиц, обсудив план преступления, целью которого является похищение человека, распределив между собой функции, реализует свой преступный умысел. В ходе реализации вышеуказанных целей одни преступники проводят захват, затем другие доставляют похищенного к месту заключения. Участники последней стадии преступления, выполняя ранее обозначенные условия сговора, удерживают похищенного в неволе.

То есть одни участники группы вступают в преступление раньше (захват, перемещение), другие — позже (содержание в неволе, охрана, требование выкупа). Однако умысел у всех участников преступления один — похищение человека с целью последующего получения материальной выгоды за его освобождение.

Пример. Приговором Верховного суда РСО — Алания Г. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 127 УК РФ, п. п. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, и по совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ ему было назначено наказание в виде 10 лет лишения свободы. Преступление совершено при следующих обстоятельствах.

М. и пятеро его сообщников, дело в отношении которых выделено в отдельное производство, совершили разбойное нападение и похищение С. и К. с целью получения у родственников выкупа за их освобождение. После того как указанные лица были захвачены и перемещены, они были заключены в заранее приготовленный подвал при частном домовладении.

После этого Г. вместе с не установленными следствием лицами (по всей видимости, теми, которые вместе с М. осуществляли захват потерпевших, дело в отношении которых выделено в отдельное производство) стал удерживать и охранять потерпевших, ежедневно подвергая их пыткам и издевательствам.

Одновременно Г., М. и другие участники преступной группы в течение 1,5 месяца звонили по телефону родственникам похищенных и под угрозой убийства последних требовали у них крупный денежный выкуп за освобождение похищенных лиц. В продолжение реализации умысла на завладение имуществом в крупном размере Г. в ходе очередного избиения похищенных с применением приклада автомата нанес С. многочисленные удары по голове и туловищу, повредив последнему правый глаз, который впоследствии пришлось удалить. Надо сказать, что данное обстоятельство тем не менее не стало причиной смягчения условий содержания похищенных.

Впоследствии, после того как родственники похищенных согласились передать требуемую сумму, С. и К. были освобождены. Полученная сумма похитителями была присвоена и распределена в соответствии с имевшейся договоренностью.

Согласно материалам дела действия Г. характеризовались особой жестокостью и цинизмом. В ходе реализации преступления Г. ежедневно избивал похищенных, применяя в качестве орудий металлический прут, приклад автомата, снимая свои действия на видеокамеру и демонстрируя через посредников родственникам похищенных (дабы ускорить процесс передачи требуемой денежной суммы), причиняя тем самым страдания и последним. Кроме того, в качестве лица, в чьи функции входило установление контакта с родственниками похищенных, для передачи выкупа за освобождение похищенных Г. привлек родного отца, который на это охотно согласился (что говорит о степени моральной деградации преступников). Подсудимый также был связан родственными узами с М., который наряду с неустановленными участниками преступной группы осуществлял захват и доставление потерпевших к месту содержания.

Несомненно, что указанные факты свидетельствуют об активной роли всех участников похищения для достижения конечного результата — получения выкупа и совместной разработки плана похищения, с четким распределением ролей и функциональных обязанностей каждого преступника.

Тем не менее, как было отмечено выше, приговором Верховного суда РСО — Алания, Г. был признан виновным в незаконном лишении свободы человека и вымогательстве и в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний ему было назначено наказание в виде 10 лет лишения свободы [52].

Анализируя данные факты, хочется высказать некоторые соображения касательно уголовной ответственности соучастников преступления.

На наш взгляд, участник последней стадии преступления не должен отвечать только за незаконное лишение свободы человека, за исключением случаев, если вступил в реализацию преступления после того, как похищение состоялось (т.е. не принимал участия в организации преступления). Если данное лицо вступает в реализацию преступления после выполнения другими участниками преступной группы объективной стороны похищения и не принимает участия в организации плана похищения, распределения ролей и функциональных задач участников похищения, то квалификация его действий по ст. 127 УК РФ как незаконное лишение свободы более чем оправданна.

Если же соучастник изначально был в составе преступной группы, участвовал в разработке плана преступления и для достижения конечного результата ему была отведена соответствующая, нединамичная роль (в рамках реализации общей цели преступления — похищение человека для последующего получения выкупа за его освобождение), то его действия следует квалифицировать по ст. 126 УК РФ, так как его действия являются всего лишь одной из стадий реализации основной цели преступления — похищения человека с последующим требованием выкупа за его освобождение. От реализации указанным участником преступления своих действий зависит реализация преступления в целом.

На наш взгляд, недопустимо принижать роль и ответственность соучастников (пособников) похищения человека, ссылаясь на различие ролей в совершении преступления, не давая оценку характеру и степени участия похитителя в совершении преступления.

Эту идею подтверждает высказывание Н.С. Таганцева, который еще в позапрошлом веке отмечал, что пособники не могут противополагаться исполнителям, как второстепенные деятели главным [44; с.98].

По нашему мнению, на сегодняшний день позиция правоприменителя касательно квалификации данного деяния не способствует реализации основной цели наказания — восстановлению социальной справедливости.

По итогам проведенной работы можно сделать вывод, что в настоящее время возникла необходимость проведения мониторинга законодательства для внесения изменений в Уголовный кодекс посредством ужесточения наказания за соучастие в похищении человека в отношении лица, в чьи противоправные функции входит охрана похищенного, лишающее его своими действиями (бездействием) свободы передвижения, выполняя тем самым заключительную стадию объективной стороны преступления.

На наш взгляд, от эффективности законодательного регулирования данного преступления во многом зависит реализация целей наказания, так как обязательное реагирование на преступление — непременное условие восстановления нарушенной социальной справедливости. Привлечение к ответственности за совершенное преступление каждого, кто совершил наказуемое деяние, изживает ощущение безнаказанности и вседозволенности как у криминальных элементов, так и в обществе в целом, тем самым укрепляет в общественном сознании начала справедливости и законности [24; с.56].

Под причинением смерти по неосторожности понимаются случаи, когда виновный избрал такой способ похищения, при котором по его легкомыслию или небрежности наступила смерть потерпевшего, например поместил в подвал, где была плохая вентиляция и потерпевший задохнулся.

Неосторожное причинение смерти потерпевшему при похищении его не требует квалификации по совокупности, так как оно полностью охватывается диспозицией ч. 3 ст. 126 УК. Если же смерть потерпевшего наступила в результате причинения тяжкого вреда здоровью, действия виновного должны квалифицироваться по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 126 и ч. 4 ст. 111 УК. Убийство похищаемого человека квалифицируется по совокупности п. «в» ч. 2 ст. 105 и ч. 3 ст. 126 УК. Совокупность в указанных случаях необходима, поскольку субъект посягает на два объекта и совершает два совершенно разных юридически значимых действия.

Иные тяжкие последствия — понятие оценочное, вопрос факта. В каждом конкретном случае суд, анализируя наступившие в результате похищения негативные последствия, должен решать вопрос о возможности отнесения их к категории тяжких. Это может быть: самоубийство потерпевшего, срыв какого-либо важного мероприятия, которое не может быть проведено в отсутствие потерпевшего, психическое расстройство у близких родственников похищенного, причинение крупного материального ущерба и т.д. Эти последствия должны находиться в причинно-следственной связи с похищением человека и к ним должно проявиться психическое отношение виновного в форме неосторожности.

В случаях когда смерть или иные тяжкие последствия наступают поступают по вине отдельных участников преступной группы, а умыслом других участников группы эти действия не охватывались, то ответственность за эти деиствия несут только совершившие деяния. Это же правило применяется если член группы в тайне от других совершает изнасилование, убийство и др. Это подтверждает судебная практика.

С. (с учетом изменений) признан виновным в приготовлении к мошенничеству, вымогательстве, похищении человека.

Преступления совершены при следующих обстоятельствах.

Во второй половине декабря 2000 года С. и лицо, дело в отношении которого прекращено в связи с его смертью, договорились совершить вымогательство в отношении К., а именно: заставить его продать свою квартиру и завладеть вырученными от ее продажи деньгами.

С. и этим лицом был разработан план, согласно которому предполагалось похитить у потерпевшего документы, необходимые для продажи квартиры, самого К заставить подписать доверенность на имя Г . которая и должна была осуществить сделку.

Во исполнение намеченного лицо, дело в отношении которого прекращено в связи с его смертью, познакомился с потерпевшим и во время совместного распития спиртных напитков, войдя в доверие к последнему, похитил из его квартиры необходимые для совершения сделки купли-продажи документы. Их С. передал Г., сообщив ложные сведения о том, что якобы К. является его знакомым и хочет продать квартиру. Г. дала объявление о продаже жилой площади К.

30 января 2001 г. С., лицо, дело в отношении которого прекращено в связи с его смертью, и привлеченный к совершению преступления, М. с применением физического насилия вывели К. из его квартиры, а затем взяв за руки и за ноги, понесли к машине. Когда из квартиры вышла соседка потерпевшего. С., угрожая ей насилием, заставил закрыть дверь квартиры.

Вывезя потерпевшего в приготовленное для этого место, все трое его там удерживали до 5 февраля 2001 г., требуя подписания доверенности на право продажи квартиры, отчего потерпевший отказывался Предположив, что о преступлении стало известно правоохранительным органам, так как их видела соседка потерпевшего, С предложил М. и лицу, дело в отношении которого прекращено в связи с его смертью, квартиру не продавать, привести К. в беспомощное состояние и вывезти его из города, чтобы он не смог вспомнить произошедшее с ним. Последние путем угроз и физического насилия склонили потерпевшего к употреблению спиртного, в ходе которого подмешали ему в спиртное димедрол, а также ввели димедрол и путем инъекции.

Затем на почве возникших личных неприязненных отношений М. и лицо, дело в отношении которого прекращено в связи с его смертью, нанесли К. удары кулаками и ногами по голове, груди и животу, после чего поместили его в кладовку, где в ночь на 6 февраля 2001 года потерпевший скончался.

Вместе с тем Президиум считает, что судебные решения в отношении С. подлежат изменению.

Мотивируя свое решение о вменении осужденному квалифицирующего признака, предусмотренного п. п. «а», «в» ч. 3 ст. 126 УК РФ, суд указал, что подсудимые заранее объединились в устойчивую организованную группу для совершения преступления в отношении К. и что имело место распределение ролей.

Однако, как видно из приговора, фактические обстоятельства преступлений в отношении К. установлены судом исходя из совокупности доказательств — показаний С., М. и Р. в ходе предварительного следствия исследованных в судебном заседании и признанных достоверными.

Так, С. показывал, что. поскольку соседка К. видела, как последнею выводили из квартиры, они решили квартиру потерпевшего не продавать, К. сильно напоить, вывезти его и отпустить, чтобы он не узнал, где его держали В последующем Р. (лицо, дело в отношении которого прекращено в связи с его смертью) рассказал ему, что после того как напоили К. и ввели ему димедрол, тот умер (т. 3 л.д. 22 — 27, т. 3 л.д. 30 — 33).

М и Р. показывали, что С., опасаясь, что «засветился», так как его видела соседка потерпевшего, решил квартиру не продавать. Они хотели напоить К. и отпустить. Во время распития спиртного между К и М возник скандал, так как потерпевший сказал что-то оскорбительное. М. руками и ногами избил К. Р. также нанес удары потерпевшему по животу После чего они заперли потерпевшего в кладовке, а наутро обнаружили, что тот мертв (т. 5 л.д. 147 — 150, 105 109 137 — 139).

Узнай стоимость написания такой работы!

Ответ в течение 5 минут! Без посредников!

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта, смерть потерпевшего наступила от закрытой тупой черепно-мозговой травмы в ближайшие минуты или десятки минут после получения травмы (т 5 л.д 78 — 83).

Таким образом, из приведенных показаний, которые судом признаны достоверными, не видно, что умыслом С. как члена организованной группы охватывалось причинение тяжкого вреда здоровью К повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Каких-либо других доказательств виновности С. в совершении этого преступления судом в приговоре не приведено.

В данном случае имел место эксцесс соисполнителей, поскольку избиение потерпевшего не входило в цели и планы организованной группы, решившей отказаться от продажи квартиры К., напоить его. вывезти и отпустить

При таких обстоятельствах из судебных решений подлежит исключению осуждение. С по квалифицирующему признаку, предусмотренному п. «в» ч. 3 ст. 126 УК РФ [52].

В УК РСФСР 1960 г. предусматривалась ответственность лишь за незаконное лишение свободы (ст. 126). Семнадцать лет спустя УК был дополнен ст. 126(1) — захват заложников. Однако ввиду ограничений в диспозиции защищала эта норма узкий круг людей (иностранцев).

Законом Российской Федерации от 18 февраля 1993 г. в УК была включена ст. 125(1) «Похищение человека», а также изменена редакция ст. 126(1) и сняты ограничения статуса потерпевшего.

Вместе с тем диспозиции ст. ст. 125(1), 126, 126(1) и с учетом изменений были сформулированы недостаточно определенно, не давая возможности точно отграничить незаконное лишение свободы от похищения человека, а похищение человека от захвата заложников. Кроме того, в этом сегменте законодательства отсутствовали нормы, направленные на защиту интересов потерпевшего, предусматривающие стимулирование отказа от продолжения преступных действий — путем смягчения уголовной ответственности в случаях освобождения захваченных заложников или похищенного человека без причинения им существенного вреда и отказа от притязаний, побудивших к захвату заложников или похищению человека.

В действующем УК РФ диспозиции норм, предусматривающих ответственность за похищение человека, незаконное лишение свободы и захват заложника, были скорректированы (ст. ст. 126, 127, 206), но определения похищения человека в законе по-прежнему нет. При этом незаконное лишение свободы определяется через отсутствие в деянии признака похищения (т.е. через неопределенный признак), а соотношение захвата заложника с этими преступлениями вообще никак не обозначено.

Такая неопределенность оставляет простор для субъективного толкования и, следовательно, создает предпосылки для произвола.

Наиболее значительным изменением рассматриваемых правовых норм в новом УК, на наш взгляд, является то, что ст. ст. 126 и 206 содержат примечания, согласно которым лицо, освободившее похищенного или заложника добровольно (а в случае захвата заложника — и по требованию властей), освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

Но поскольку речь идет не о смягчении уголовной ответственности, а о полном от нее освобождении, которое никак не увязано с продолжительностью похищения человека и захватом заложника во времени, а также с достижением целей, к которым стремился виновный, и некоторыми другими условиями, есть основания утверждать, что такое дополнение уголовного законодательства сказывается не столько на интересах потерпевших, сколько самих преступников.

Рассмотрим, каким образом может работать эта правовая конструкция в некоторых условных ситуациях.

  1. Допустим, некто Н. после отбытия наказания похитил гражданина, выступившего главным свидетелем обвинения на процессе, в результате которого он был осужден. Похищенный был помещен в подвал садового домика, где Н. оборудовал мини-тюрьму. Родственники обратились в милицию с заявлением о безвестном исчезновении, но розыск успеха не имел, а так как у потерпевшего не было поводов к внезапному исчезновению, его близкие пришли к выводу, что он погиб при неизвестных обстоятельствах. Через год или два Н. счел себя отомщенным и освободил жертву.

Очевидно, что в действиях Н. содержатся признаки преступления, предусмотренного ст. 126 УК РФ, но, согласно примечанию к данной статье, он подлежит освобождению от уголовной ответственности, так как в его действиях не содержится состава иного преступления и похищенного он освободил добровольно.

  1. Предположим далее, что некий предприниматель, с которым солидная зарубежная фирма вела переговоры о заключении долгосрочного договора, обратился к поддерживающей его организованной преступной группировке, чтобы на некоторое время изолировать своего конкурента, пытающегося наладить отношения с той же фирмой. Участники группировки похитили указанное лицо, отвезли на пустующую дачу, а отпустили через две недели, когда желаемый договор без помех был заключен.

Выходит, что заказчик похищения и его исполнители в этой ситуации, как и в предыдущей, уголовной ответственности не подлежат. Наряду с этим заметим, что если бы речь шла не о похищении человека, а лишь о незаконном лишении свободы, преступлении менее тяжком (например, конкурента лишили свободы передвижения на личной даче, куда он приехал по своей воле), формальные основания для освобождения от уголовной ответственности отпали бы, поскольку ст. 127 УК РФ не содержит такого примечания, как ст. ст. 126 и 206 УК РФ.

  1. Рассмотрим еще одну ситуацию. Кредитор, которому вовремя не был возвращен долг, организовал захват в качестве заложника дочери должника, и тот, беспокоясь за жизнь ребенка, предпочел не обращаться в правоохранительные органы, а изыскал возможность для погашения долга. После этого дочь была возвращена отцу, и, следовательно, виновный и его соучастники, которые добровольно отпустили заложника, должны быть освобождены от уголовной ответственности согласно примечанию к ст. 206 УК РФ.

Таким образом, можно предположить, что организованные группы, специализирующиеся на «выбивании» долгов по заказам кредиторов, могут теперь беспрепятственно использовать этот прием с заложниками, получая за услуги крупные вознаграждения.

Один из признаков профессиональной преступности — использование преступниками пробелов и противоречий законодательства, чтобы избежать или минимизировать ответственность. Поэтому думается, что для пресечения преступлений данного вида необходимо предусмотреть в законе, что при неоднократном их совершении для освобождения от уголовной ответственности в случае освобождения виновным потерпевшего требуется мотивированное согласие прокурора.

Под добровольным освобождением следует понимать действия лица (лиц), совершившего преступление, которые нельзя считать добровольным отказом от совершения преступления в смысле ст. 31 УК, поскольку преступление уже окончено. Виновный по собственной инициативе добровольно освободил потерпевшего, имея при этом реальную возможность продолжать незаконно удерживать его. Мотивы добровольного освобождения потерпевшего могут быть различными: раскаяние, жалость к потерпевшему, боязнь уголовной ответственности, мести родственников потерпевшего и другие. Добровольность отсутствует, когда виновный добился своей цели (например, получил выкуп), в связи с чем освободил потерпевшего. Что подтверждается судебной практикой.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 18 августа 1999 г по делу Дыщекова и др.

Верховным судом Кабардино-Балкарской Республики 21 апреля 1998 г. Дышеков, Сундукова, Кушхова и Соболев осуждены за похищение и соучастие в похищении человека и за вымогательство и соучастие в вымогательстве денег (выкупа), кроме того, Сундукова — за мошенничество.

Осенью 1997 г. Дышеков предложил своей знакомой Сундуковой похитить с целью получения выкупа Л. — несовершеннолетнюю дочь начальника производства мукомольного завода К., где Дышеков работал начальником охраны. Он сообщил Сундуковой сведения о материальном положении, составе семьи К., о месте учебы его дочери, а затем склонил Сундукову к совершению преступления. По указанию Дышекова она вступила в предварительный сговор со своей знакомой, а через неё — с другими лицами, а также со знакомой из г. Нальчика и с Соболевым.

Реализуя свой преступный замысел, Дышеков 21 ноября 1997 г. вызвал к себе Сундукову и осведомил ее о том, что К. выехал в Ставропольский край. Он предложил использовать сложившуюся ситуацию и похитить дочь К.

В тот же день примерно в 13 час. Сундукова вместе с другими лицами прибыла на автомашине ВАЗ-2106 к зданию юридического факультета университета в г. Нальчике, вызвала из аудитории Л. и сообщила ей ложные сведения о болезни отца и о его желании увидеть ее. Затем вместе с ожидавшим в автомашине другим лицом Сундукова привезла Л. в квартиру Кушховой и, психически воздействуя, дала чай со снотворным, усыпив ее.

В течение месяца потерпевшую охранял Соболев. По предложению Дышекова и других лиц К. передавались письма с требованием выкупа в крупном размере под угрозой расправы с похищенной дочерью, с ним самим, с остальными членами семьи. Два письма под психическим воздействием Сундуковой и других были написаны похищенной Л.

Отцу потерпевшей выдвигались требования о выплате выкупа сначала в сумме 500 тыс. долларов США, а затем — 250 тыс. долларов США. К. дал согласие выплатить 140 тыс. долларов, и виновные согласились за эту сумму освободить похищенную.

21 декабря 1997 г. Дышеков при получении денег был задержан.

По смыслу закона (примечание к ст. 126 УК РФ) под добровольным освобождением похищенного лица следует понимать такое освобождение, которое последовало в ситуации, когда виновный мог продолжить незаконно удерживать похищенного, но предоставил ему свободу.

Как видно из показаний потерпевшего К., после похищения его дочери осужденные в течение месяца требовали крупный денежный выкуп. Такой суммы денег у него не было, и в результате переговоров он согласился выплатить 140 тыс. долларов. 18 декабря 1997 г. работники милиции передали ему указанную сумму. В этот же день при очередной встрече он показал деньги Дышекову, но до освобождения дочери отдавать их отказался и положил в служебный сейф. 21 декабря 1997г. он приехал на работу и Дышеков привез туда его дочь. Когда Дышеков попытался взять деньги из сейфа, его задержали. Обстоятельства освобождения Л. он затем подтвердил.

Таким образом, суд первой инстанции, исследовав и оценив доказательства, установил, что осужденные освободили потерпевшую при передаче денег в качестве выкупа, т.е. когда ее отец выполнил их условия.

Приведенные доказательства, а также изложенные обстоятельства, которые имеют существенное значение для правильного разрешения дела, не получили оценки кассационной инстанции при решении вопроса о юридической квалификации действий осужденных по факту похищения человека, что необходимо сделать при новом кассационном рассмотрении дела. [50]

Необходимо отметить, что в примечании к ст. ст. 126, 206 оговаривается и второе условие освобождения от уголовной ответственности — отсутствие в действиях лица состава иного преступления. Однако практически всегда такие преступления, как похищение человека и захват заложника, в том или ином сочетании сопровождаются совершением иных преступлений: причинением телесных повреждений, угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью и т.д.

Поэтому данное условие нам кажется непоследовательным и лукавым, влекущим многозначное толкование. На наш взгляд, законодатель должен был указать определенный порог степени тяжести сопутствующих преступлений, за которым освобождение от уголовной ответственности невозможно, либо не вводить норму об освобождении от ответственности вовсе.

Таким образом, попытка законодателя сделать шаг вперед в плане усовершенствования конструкции рассматриваемых правовых норм на деле обернулась шагом назад. К тем временам, когда похищение человека и захват заложников вовсе не предусматривались уголовным законодательством.

Все вышесказанное свидетельствует о необходимости соответствующей корректировки норм действующего Уголовного кодекса. Подытожим, какими видятся нам эти коррективы.

  1. Примечание об освобождении от уголовной ответственности при условии освобождения виновным потерпевшего должно распространяться не только на похищение человека и захват заложника, но и на незаконное лишение свободы.
  2. Формулировку примечания следовало бы изменить таким образом, чтобы освобождение от уголовной ответственности увязывалось с определенным сроком освобождения потерпевшего и с отказом от условий, выдвинутых при захвате заложника, или целей, которых хотело достичь лицо, совершая незаконное лишение свободы и похищение человека.
  3. При неоднократном совершении деяний, предусмотренных ст. ст. 126, 127, 206 УК РФ (в любом сочетании), освобождение от уголовной ответственности в связи с добровольным освобождением потерпевшего необходимо также увязать с согласием прокурора, который в каждой ситуации будет принимать решение, исходя из конкретных обстоятельств дела.
  4. 4.В примечании также следует указать порог степени тяжести сопутствующих преступлений, за которым освобождение от уголовной ответственности невозможно.
  5. При несоблюдении означенных условий освобождения от уголовной ответственности факт добровольного освобождения потерпевшего без причинения ему существенного вреда должен признаваться обстоятельством, смягчающим ответственность [42; с.80].

Вывод: Российский уголовный кодекс имеет принципиальное отличие от уголовных кодексов большинства других стран мира в части полного освобождения от уголовной ответственности за похищение человека. Но примечание которое дает такую возможность сформулировано законодателем слишком размыто, и как следствие не верно толкуется применителем что является пробелом законодательства.


Страницы:   1   2   3