Меню Услуги

Способы защиты гражданских прав. Часть 3.

Страницы:   1   2   3   4


ГЛАВА 3. Проблемы защиты гражданских прав

3.1 Общие черты и виды мер оперативного воздействия, их особенности. Меры государственного принуждения, применяемые для защиты гражданских прав

 

Под мерами оперативного воздействия понимаются такие юридические средства правоохранительного характера, которые применяются к нарушителю гражданских прав и обязанностей непосредственно управомоченным лицом как стороной в гражданском правоотношении без обращения за защитой права к компетентным государственным или общественным органам.

В отличие от самозащиты гражданских прав, которая имеет своей целью охрану личности гражданина, права собственности или иных прав организаций и граждан, имеющих вещно-правовой характер, меры оперативного воздействия неразрывно связаны с обязательственными отношениями. Они представляют собой один из видов правовых гарантий, направленных на обеспечение надлежащего исполнения обязательств путем предоставления управомоченной стороне права непосредственного оперативного воздействия на своего неисправного контрагента.

Сюда относятся, в частности, перевод поставщиком плательщика на предварительную оплату продукции; отказ от недоброкачественного или просроченного исполнения; погашение управомоченным лицом сумм, причитающихся ему с должника, за счет средств, подлежащих выплате должнику; выполнение определенных работ, не выполненных должником, за счет последнего; задержка в выдаче груза грузополучателю до внесения им всех причитающихся платежей, и др.

Как видно из этого далеко не полного перечня, случаи применения управомоченным лицом к обязанному лицу правоохранительных мер оперативного воздействия в гражданском праве достаточно многочисленны и разнообразны. Однако все они обладают некоторыми особенностями, которые позволяют выделить их в особую категорию правоохранительных мер оперативного воздействия и вместе с тем отграничить их от иных правоохранительных мер, в частности от гражданско-правовых санкций, являющихся мерами гражданско-правовой ответственности.

Первая особенность этих мер состоит в том, что все они имеют своей задачей охрану прав и интересов управомоченного лица и поэтому с полным основанием могут быть названы правоохранительными мерами. Правоохранительный характер этих мер находит свое выражение в том, что они применяются управомоченным лицом лишь в случае, когда обязанная сторона допустила те или иные нарушения, например не выполнила обязательства в установленный срок, уклоняется от выполнения тех или иных работ, систематически задерживает платежи и т.п. Поэтому односторонние действия граждан или организаций, предпринимаемые ими вне связи с нарушением обязанности другой стороной гражданского правоотношения, не могут быть отнесены к оперативным мерам правоохранительного воздействия, хотя бы по своей форме они и были сходны с последними.

Вторая особенность мер оперативного воздействия состоит в том, что эти меры имеют характер одностороннего действия управомоченного субъекта гражданского правоотношения. Это такие меры, которые применяются к правонарушителю непосредственно самим управомоченным лицом, но во всех без исключения случаях применение их является правом управомоченной стороны и происходит во внесудебном, внеарбитражном и т.п. порядке, т.е. без обращения к компетентным государственным органам. Именно это обстоятельство дает основание определить эти меры как меры оперативного характера.

Такой порядок применения данных мер существенно отличает их от гражданско-правовых санкций, которые применяются компетентными государственными органами в результате рассмотрения гражданских дел. При этом следует обратить внимание на то, что меры оперативного воздействия применяются управомоченной стороной не как органом административным по отношению к правонарушителю, а именно как стороной в гражданском правоотношении.

Третья особенность мер оперативного воздействия заключается в том, что односторонний характер применения управомоченным лицом этих мер определяет собой и специфический характер гарантий их правильного применения. Важное значение в связи с этим приобретают два момента: во-первых, разнообразный и во многом индивидуальный характер мер оперативного воздействия, порожденный спецификой регулируемых отношений, предполагает необходимость точного и императивного определения в законе специфических и также во многом индивидуальных условий и границ их применения; во-вторых, в целях обеспечения их правомерного использования управомоченным лицом закон предоставляет право обязанному лицу в случае необоснованного применения к нему мер оперативного воздействия оспорить правильность их применения в суде.

Четвертая особенность оперативных мер состоит в том, что применение их управомоченным лицом влечет за собой невыгодные последствия для обязанного лица. Это обстоятельство на первый взгляд сближает меры оперативного воздействия с гражданско-правовыми санкциями. В действительности же и с этой стороны между ними имеется существенное различие. Если применение гражданско-правовых санкций влечет за собой непосредственные и неотвратимые невыгодные последствия для правонарушителя, то применение мер оперативного воздействия при необходимой положительной реакции на них со стороны обязанного лица может и не повлечь за собой невыгодных последствий либо значительно уменьшить их размер.

Так, например, взыскание с неисправного контрагента неустойки (пени, штрафа) или убытков непосредственно влечет за собой уменьшение в его имуществе, тогда как, например, задержка пароходством груза до внесения грузополучателем всех причитающихся платежей может и не повлечь за собой невыгодных последствий для последнего, если эти платежи будут внесены в самый кратчайший срок. Из этого следует, что применение мер оперативного воздействия предполагает наступление невыгодных последствий для обязанного лица, как правило, лишь в конечном счете.

Пятая особенность мер оперативного воздействия состоит в их особом назначении в гражданском праве. Общеизвестно, что гражданско-правовые санкции как меры гражданско-правовой ответственности выполняют в обществе прежде всего возместительную функцию. Независимо от того, покрывают ли они убытки потерпевшей стороны в полном объеме или только частично, их главная функция состоит в восстановлении имущественной сферы потерпевшей стороны. Но так как это восстановление имущественного положения потерпевшего осуществляется за счет правонарушителя, то вполне понятно, что наряду с этим гражданско-правовые санкции выполняют также функцию имущественного воздействия на нарушителя гражданских прав и обязанностей.

В отличие от санкций меры оперативного воздействия хотя и связаны в конечном счете с невыгодными имущественными последствиями для правонарушителя, тем не менее, они, как правило, не связаны с восстановлением имущественной сферы потерпевшего, и потому возмещение потерь, понесенных управомоченным лицом, не является их функцией. Будучи, как и санкции, мерами правоохранительного порядка, они имеют своим назначением прежде всего побуждение другой стороны к надлежащему исполнению своих обязанностей. Поэтому обеспечение надлежащего исполнения и есть главная функция мер оперативного воздействия. Очевидно, вместе с тем, что связь оперативных мер с невыгодными имущественными последствиями для правонарушителя придает им характер мер имущественного воздействия.

Пределы применения управомоченным лицом мер оперативного воздействия определяются теми условиями, при наличии которых управомоченный вправе воспользоваться той или иной мерой. Условия эти предусмотрены законом и по своей юридической силе являются требованиями императивного характера, отступления от которых недопустимы, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Меры оперативного воздействия многочисленны и многообразны, но они могут быть подразделены на следующие виды.

  1. Меры оперативного воздействия, связанные с исполнением обязательств за счет должника. Общая норма, касающаяся данного вида мер оперативного воздействия, установлена ст. 397 ГК. В нормах, касающихся отдельных видов обязательств, содержание и условия применения указанных мер оперативного воздействия конкретизируются.
  2. Меры оперативного воздействия, связанные с обеспечением встречного удовлетворения. Принципиальное положение о них сформулировано в ст. 359 ГК, где закреплено, что кредитор, у которого находится вещь, подлежащая передаче должнику либо лицу, указанному должником, вправе в случае неисполнения должником в срок обязательства по оплате этой вещи или возмещения кредитору связанных с нею издержек и других убытков удерживать ее до тех пор, пока соответствующее обязательство не будет исполнено.
  3. Меры оперативного воздействия, связанные с отказом совершить определенные действия в интересах неисправного контрагента (меры отказного характера).

К ним относятся:

а) отказ от договора;

б) отказ от принятия ненадлежащего исполнения;

в) отказ во встречном удовлетворении по причине ненадлежащего исполнения обязательства.

Общие положения о них изложены в п. 2 ст. 328 ГК, в соответствии с которым в случае непредставления обязанной стороной обусловленного договором исполнения обязательства либо наличия обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что такое исполнение не будет произведено в установленный срок, сторона, на которой лежит встречное исполнение, вправе приостановить исполнение своего обязательства либо отказаться от исполнения этого обязательства и потребовать возмещения убытков. При этом следует иметь в виду, что в случае одностороннего отказа от исполнения договора полностью или частично, когда такой отказ допускается законом или соглашением сторон, договор считается соответственно расторгнутым или измененным (п. 3 ст. 450 ГК).

Узнай стоимость написания такой работы!

Ответ в течение 5 минут!Без посредников!

Обязанность должника может заключаться не только в оплате вещи или иного требования за вещь, но и в возмещении издержек, которые понес кредитор. Так, право удержания возникает и в случае, не связанном с оплатой вещи или возмещением издержек. Объектом отношений права удержания являются вещь как движимая, так и недвижимая, которая была передана кредитору, являющаяся в то же время объектом основного обязательства. При этом следует полагать, что «вещь» по смыслу статьи трактуется не расширительно, а исключительно как материальный объект. Не могут быть предметом права удержания деньги, ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права, работы, услуги, результаты интеллектуальной деятельности, информация, нематериальные блага. Субъектом права удержания является по общему правилу кредитор, так как он связан с должником, не исполнившим обязательства. Однако есть все основания полагать, что таким правом может обладать и законный представитель.

ГК установил, что субъектами права удержания являются граждане и предприниматели, которыми могут быть как организации, так и индивидуальные предприниматели. Данное право может принадлежать Российской Федерации, субъектам РФ, муниципальным образованиям, если оно возникло в связи с осуществлением предпринимательской деятельности.

Считается, что удержание непосредственно возникает из закона, но ст. 359 и 360 ГК РФ описывают только основание и сам принцип удержания (по сути эти статьи содержат законодательный минимум для описания данного вида обеспечения обязательств). Поэтому в литературе высказывается мнение, что этих норм явно недостаточно для качественного регулирования правоотношений сторон по поводу удержания.

Однако норма п.3 ст.349 позволяет предусмотреть в соглашении некоторые условия удержания, отличные от предусмотренных ГК РФ. Очевидно, что диспозитивность данной нормы имеет пределы, и сторонам позволено отклоняться от законодательной конструкции лишь до известных пределов.

Думается, что для полной обоснованности удержания соглашение сторон необходимо: ведь субъект удержания, т.е. заинтересованное лицо, кредитор. Вероятно, для сторон основного обязательства существует необходимость заключать соглашение об удержании.

Как считают многие авторы, в отличие от залога круг предметов удержания значительно сужен. Так, М.И. Брагинский, В.В. Витрянский полагают, что «действующий ГК говорит о возможности удержания вещи (п.1 ст.359). Это означает, что предметом удержания ни при каких условиях не могут быть признаны имущественные права». Авторы исключают из круга вещей, могущих быть предметами удержания, недвижимое имущество, деньги и прочие вещи, определяемые родовыми признаками, и делают вывод: «…предметом права удержания может быть определенное движимое имущество за исключением денег».

Хотя имущественные права и не приравнены к вещам, а согласно ст.128 ГК являются иным имуществом, они все же могут быть предметом удержания, так как:

— пункт 3 ст.359 ГК позволяет сторонам устанавливать правила, отличные от правил п.п.1 и 2 той же статьи, и ничто не мешает сторонам предусмотреть возможность удержания имущественных прав, включая безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги и т.п.;

— статья 336 устанавливает, что имущественные права могут быть предметом залога и как следствие на них распространяется применяемый к институту удержания порядок обращения взыскания и реализации предмета залога (ст.349 и 350). К имущественным правам полностью применимы нормы ст. 359 (при наличии соглашения сторон по поводу удержания) и ст. 360 (обычный порядок, общий для залога и удержания).

Если исходить из принципа заменимости, то из круга удержания можно было бы исключить едва ли не все вещи — ведь подавляющее большинство индивидуально-определенных вещей (серийного производства) можно заменить аналогичными. Что касается недвижимого имущества, то также вызывает сомнение абсолютное исключение недвижимого имущества из круга предметов удержания. Так, в ст.373 Кодекса торгового мореплавания РФ предусмотрено право удержания морского судна, которое, как известно, является недвижимым имуществом. Между тем в соответствии с нормой названной статьи для обеспечения требований, возникающих в связи с постройкой судна, его ремонтом (в частности, реконструкцией) судостроительная и судоремонтная организации имеют право удержания такого судна в период, когда оно находится в их владении.

Следовательно, поскольку существует хотя бы одна норма закона, предусматривающая удержание недвижимого имущества, отсутствуют принципиальные основания для исключения недвижимого имущества из ряда предметов удержания. Кроме того, в соответствии со ст.4 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» установлено, что наряду с государственной регистрацией вещных прав на недвижимое имущество подлежат такой регистрации ограничения (обременения) прав на него, в том числе сервитут, ипотека, доверительное управление, аренда. Анализируя эту норму, можно прийти к выводу: упоминаемые в ней виды ограничений (обременений) прав на недвижимое имущество, в отличие от перечисленных вещных прав, не образуют закрытого перечня (использование слов «в том числе» означает конкретизацию, а не закрытый перечень). Далее, ст.17 того же Закона предусматривает в качестве основания для государственной регистрации обременений (ограничений) договоры и другие сделки в отношении недвижимого имущества, совершенные в соответствии с действующим законодательством. И наконец, в ст.6 предусмотрена регистрация прав на недвижимое имущество, но можно ведь зарегистрировать удержание как сделку с недвижимым имуществом. Следовательно, если стороны заключат соглашение об удержании, включив в него все необходимые условия в соответствии с действующим законодательством, у органа государственной регистрации не должно быть основания для отказа в регистрации подобной сделки. Конечно, было бы намного лучше, если б законодатель прямо предусмотрел право удержания недвижимого имущества как обязательственное право, подлежащее государственной регистрации, чтобы на практике не возникало никаких коллизий. Пока же непонятно, как орган государственной регистрации будет вести себя в каждом конкретном случае, ведь в его задачи не входит оценка правоотношений.

Следует упомянуть и о другой ситуации, когда необходимы законодательные новации, — об удовлетворении требований кредитора, обеспечиваемых удержанием, в случае банкротства должника. Поскольку удержание — инструмент, который позволяет дать кредитору право первоочередного удовлетворения по сравнению с другими кредиторами (аналогично залогу), вполне адекватным представляется распространение на удержание норм о кредиторах третьей очереди (как при залоге). Пока таких оговорок непосредственно в законодательстве о банкротстве нет. Было бы целесообразно в законодательстве о банкротстве прямо упомянуть удержание наряду с залогом в третьей очереди удовлетворения требований кредиторов. Пока же можно рекомендовать сторонам правоотношения включать в соглашение по поводу удержания пункт о праве кредитора на первоочередное удовлетворение его обязательств за счет стоимости удерживаемой вещи.

Есть и еще один момент, связанный с недостатками законодательного регулирования, — это соотношение залога и удержания, если кредиторы разные лица. Очевидно, что в соглашении об удержании сторонам необходимо закрепить условие об обязательстве должника уведомлять других залогодержателей вещи о наличии первоочередного права удержания вещи первоначальным кредитором.

Необходимость придания легитимности бесспорному лишению собственника его вещи при удержании, при соблюдении баланса интересов кредитора и должника.

Не исключено, что при удержании вещи может возникнуть вопрос о соразмерности, бесспорности требований кредитора, о возможных убытках должника. Встает вопрос о соотношении института удержания с конституционной нормой о том, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.

Таким образом, по своей юридической природе удержание — разновидность односторонней сделки, действие, которое представляет собой правомерное владение вещью. В принципе согласие, которое изначально дает должник, подписывая соглашение об удержании, можно считать его волеизъявлением. Следовательно, нет и противоречия между удержанием и конституционной нормой. Если удержание возникает из закона, то и вовсе этой проблемы нет, поскольку должник не лишится своего имущества без судебного решения (это прямо вытекает из ст.349 ГК: в случае, когда нет соглашения сторон, возможен только судебный порядок обращения взыскания на предмет залога).

Другое дело, если стороны предусмотрят в соглашении внесудебную форму обращения взыскания на предмет удержания. Представляется, что ввиду отсутствия устоявшейся судебной практики по вопросу внесудебного обращения взыскания на предмет удержания сторонам все же лучше воздержаться от такой процедуры обращения взыскания. Если внесудебное обращение взыскания на предмет удержания все же предусмотрено соглашением, нужно очень подробно регламентировать все необходимые условия (начальная продажная цена на торгах, организатор торгов, сроки реализации, возможность новации удержания вместо погашения долга и т.д.). Такая регламентация позволит кредитору избежать обвинения в самоуправстве (уголовной или административной ответственности).

Представляется, что в любом случае удержание, возникающее на основании закона, рассчитано на достаточно простые правоотношения. Применение его как способа обеспечения весьма проблематично при сложности и цикличности взаимных обязательств, когда обе стороны должны друг другу и взаимные требования находятся в постоянной динамике. Поэтому настоятельно рекомендуется сторонам договора, содержащего основное обязательство, обеспечиваемое удержанием, подробно урегулировать соглашением между собой все процедурные вопросы, связанные с удержанием имущества должника.

Таким образом, меры оперативного воздействия разделяют на меры: 1) связанные с исполнением обязательств за счет должника; 2) связанные с обеспечением встречного удовлетворения (например, удержание); 3) отказного характера (отказ от договора; отказ от принятия ненадлежащего исполнения и т.п.). Из указанных мер привлекает к себе внимание удержание: кредитор имеет право удержать имущество должника до момента исполнения последним своей обязанности. Нормы ГК РФ описывают только основание и сам принцип удержания, поэтому есть мнение, что этих норм явно недостаточно для качественного регулирования правоотношений сторон по поводу удержания. Для полной обоснованности удержания, сторонам договора, содержащего основное обязательство, рекомендуется подробно урегулировать соглашением между собой все процедурные вопросы, связанные с удержанием имущества должника.

Важнейшая возможность в содержании принадлежащего управомоченному лицу права на защиту, – это возможность обратиться к компетентным государственным органам за защитой права. Подключение управомоченным лицом к реализации своего права аппарата государственного принуждения — важное условие реальности и гарантированности прав граждан и организаций.

К мерам правоохранительного характера, применяемым к нарушителям гражданских прав компетентными государственными органами, относятся те способы защиты гражданских прав, которые реализуются в юрисдикционной форме — в судебном или административном порядке.

Меры государственно-принудительного порядка, применяемые компетентными государственными органами, условно можно подразделить на два блока. Первый блок составляют меры государственно-принудительного порядка, не обладающие признаками гражданско-правовой ответственности. В науке гражданского права их именуют мерами защиты в узком смысле слова. Второй блок составляют меры гражданско-правовой ответственности.

Узнай стоимость написания такой работы!

Ответ в течение 5 минут! Без посредников!

В свою очередь, меры государственно-принудительного порядка, не обладающие признаками гражданско-правовой ответственности, можно разделить на следующие подвиды:

а) меры превентивного (предупредительного) характера;

б) меры регулятивного характера, имеющие задачей упорядочение нормальных отношений между спорящими участниками гражданских правоотношений.

Впрочем, в литературе отмечается, что зачастую меры превентивного характера осуществляют регулятивную функцию, и наоборот, меры регулятивного характера — превентивную функцию.

Меры превентивного (предупредительного) характера являются мерами государственно-принудительного воздействия и имеют целью либо непосредственное предупреждение возникновения возможных правонарушений, либо их устранение лицами, допустившими не соответствующее требованиям закона поведение. К ним относятся предупреждение возможного нарушения права. Так, опасность причинения вреда в будущем может явиться основанием для применения такого способа защиты права, как запрещение деятельности, создающей такую опасность (п. 1 ст. 1065 ГК).

Превентивный характер имеют и такие меры, как признание права и установление факта, имеющего юридическое значение. В практике нередко встречаются случаи предъявления в суде исков о признании, например, права собственности на строение, права авторства на произведение науки или искусства, на изобретение и т.п. Речь идет о том, что право данному лицу принадлежит, но отсутствуют необходимые доказательства, вследствие чего требуется решение суда, которое устранит возникновение спора по данному поводу в будущем.

Признание права в качестве способа защиты осуществляется в судебном порядке, ибо только суд, как юрисдикционный орган, может подтвердить наличие или отсутствие у лица спорного права. Признание права применяется в случаях, когда субъективное гражданское право у лица фактически имеется, но его наличие кем-то отрицается, в связи с чем возник или может возникнуть спор.

В большинстве случаев требование о признании нарушенного или оспариваемого права является необходимой предпосылкой, обеспечивающей принудительное исполнение других требований. Так, предъявлению требования о регистрации права собственности на недвижимое имущество может предшествовать заявление в суд иска о признании на него права собственности, предъявлению требования о вселении – заявление иска о признании права пользования нежилым помещением. Вместе с тем признание права может иметь и самостоятельное значение, например признание авторства на произведения литературы, науки, искусства, на изобретения и др.

На практике достаточно распространены иски об исключении имущества из описи (об освобождении от ареста), рассмотрение которых предполагает и разрешение спора о признании права собственности на имущество. В судебной практике правовая сущность таких исков определяется неоднозначно. Одни суды квалифицируют иск об исключении имущества из описи как особую разновидность иска о признании права собственности, другие – как самостоятельное требование. Так, суд отказал в иске об исключении имущества из описи только на том основании, что истец не заявил требования о признании права собственности на это имущество.

Если право субъекта никем не оспаривается, но документальные подтверждения его наличия отсутствуют, признание права может осуществляться посредством установления фактов, имеющих юридическое значение, на основании ст. 264 ГПК и ст. 30 АПК.

Случаи применения в судебной практике требований о признании права в отношении субъективных гражданских прав, не являющихся обязательственными, чрезвычайно разнообразны. Подобные иски подаются в отношении признания прав вещных, исключительных, корпоративных. Сюда можно отнести, например, дела о признании права хозяйственного ведения, постоянного (бессрочного) пользования, владения (хотя в последнем случае суд вынужден прежде всего выяснить вопрос об основаниях такого владения), о признании исключительных прав на произведение, на товарный знак, прав на акции; в качестве признания права ограниченного пользования имуществом можно толковать и установление сервитута. Но безусловное первенство среди таких исков имеют требования о признании права собственности, что, видимо, не случайно, учитывая характер последнего как наиболее полного вещного права.

Требования о признании права собственности в нашей судебной практике предъявляются по самым различным основаниям. В некоторых случаях обращение в суд с иском о признании права собственности обусловлено прямым указанием закона. Так, например, согласно п. 3 ст. 225 ГК РФ «Бесхозяйные вещи» орган, уполномоченный управлять муниципальным имуществом, при соблюдении условий, установленных указанной статьей, может обратиться в суд с требованием о признании права муниципальной собственности на бесхозяйную вещь. По подобным требованиям существует и сложившаяся судебная практика.

Неопределенность в вопросе применения рассматриваемого способа защиты права собственности делает очевидной необходимость в систематизации оснований предъявления требований о признании права, их анализе и оценке эффективности их практического использования.

Действующее гражданское законодательство позволяет выделить два принципиально отличных случая применения такого способа защиты, как признание права собственности, различия в которых обусловлены спецификой оснований. Первый способ — когда законом с признанием права собственности в судебном порядке связывается сам факт возникновения названного права (например, бесхозяйные вещи для органа местного самоуправления, на территории которого они находятся, самовольная постройка); второй способ — связывающий возникновение права собственности с иными обстоятельствами (например, сделка, приобретательная давность, клад, находка), когда признание права используется исключительно как способ защиты.

Оценка случаев обращения в суд с иском о признании права собственности в ситуациях, когда возникновение названного права не связывается законом с необходимостью его судебного признания (вынесения соответствующего решения), требует, прежде всего, выработки критериев применения указанного способа защиты.

Так, например, в случаях, когда имущество приобретается по сделке, момент возникновения у приобретателя права собственности определен, как правило, передачей имущества, если законом или соглашением сторон не предусмотрено иное (например, ст. 491 ГК РФ допускает возможность сохранения права собственности на имущество за продавцом до момента оплаты товара или наступления иных обстоятельств, независимо от момента его фактической передачи). Судебные споры в данном случае могут возникнуть в случае отказа в государственной регистрации права собственности со стороны уполномоченного государственного учреждения юстиции, если предметом договора являлось отчуждение недвижимого имущества, или в случае оспаривания сделки, лежащей в основании такого отчуждения.

В судебной практике встречаются случаи признания судом права собственности в ситуации, когда указанное право перешло к истцу по сделке. Так, Федеральный арбитражный суд Поволжского округа постановлением от 3 июля 2003 г. по делу N А57-13813/2002-4 подтвердил правильность судебных актов нижестоящих судов о признании права собственности на недвижимое имущество за ООО «Вольскагропромэнерго», ссылавшееся в обоснование исковых требований на приобретение указанного объекта по договору купли-продажи от 25 мая 1977 г. При этом судами в ходе рассмотрения дела не были выяснены обстоятельства, побудившие истца обратиться с иском о признании права собственности, такие, например, как наличие досудебного спора о праве между истцом и Комитетом по управлению имуществом Саратовской области (ответчиком), отказ в государственной регистрации права со стороны уполномоченного учреждения юстиции. Применение в данном случае одного из способов защиты гражданских прав (признания права) необоснованно, поскольку не обусловлено его нарушением.

Также должен решаться вопрос и в случае с приобретением имущества в собственность в силу, например, приобретательной давности. Так, согласно п. 1 ст. 234 ГК РФ лицо, не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее им как своим собственным недвижимым имуществом в течение 15 лет, либо иным имуществом в течение 5 лет, приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность). Право собственности на недвижимое и иное имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает у лица, приобретшего это имущество в силу приобретательной давности, с момента такой регистрации.

Таким образом, право собственности на иное имущество возникает у лица, отвечающего всем признакам давностного владельца, с момента истечения установленного законом срока (5 лет). При этом очевидно, что отдельного судебного решения о признании права в данном случае не требуется. Если право собственности такого лица будет впоследствии оспариваться, в процессе собственнику достаточно будет сослаться на приобретение имущества по давности владения.

Возникновение права собственности на недвижимое имущество, в том числе в силу приобретательной давности, связывается законом с его государственной регистрацией. При этом последнее требование необходимо особо подчеркнуть: именно с государственной регистрацией, а не признанием права в судебном порядке (п. 3 ст. 225 ГК РФ). Поэтому представляется, что лицо, приобретшее имущество в силу приобретательной давности, вправе непосредственно обратиться за его государственной регистрацией без обращения в суд с иском о признании его права. Оценка рассматриваемой ситуации с иных позиций связана для управомоченного лица с необходимостью обращения за защитой своего права (имеется в виду требование о признании права) в преддверии его возможных нарушений.

Однако суды кассационной инстанции при подаче исков о признании права собственности по основаниям, предусмотренным ст. 234 ГК РФ, исходят из другой логики. Показательным в этом смысле является следующее дело.

ОГО ВФСО «Динамо» обратилось с иском о признании права собственности на основании ст. 234 ГК РФ. Суд первой инстанции в иске отказал, ссылаясь на тот факт, что в силу ст. 218, 219 ГК РФ право собственности на недвижимость возникает с момента государственной регистрации, поэтому требования истца о признании права собственности до решения вопроса в учреждениях юстиции были оценены как преждевременные. Другими словами, суд исходил из того, что право собственности по приобретательной давности возникает в силу прямого указания об этом в законе независимо от решения суда о его признании. Соответственно, истец должен был прежде обратиться в учреждение юстиции по регистрации прав на недвижимость, и только в случае отказа или возникновения спора — в суд с иском о защите права собственности. Однако суд кассационной инстанции, проверяя законность решения, указал, что возможность обращения в арбитражный суд с иском о признании права собственности предоставлена ст. 11 и 12 ГК РФ, согласно которым защита гражданских прав осуществляется судами путем признания права. Поэтому лицо, считающее, что стало собственником имущества в силу приобретательной давности, вправе обратиться в суд с иском о признании за ним права собственности.

Узнай стоимость написания такой работы!

Ответ в течение 5 минут!Без посредников!

Есть мнение, что в случаях, когда закон не ставит возникновение права собственности на имущество в зависимость от судебного решения о признании такого права, и последнее при этом никем не нарушается и не оспаривается, обращение в суд с иском о признании права не соответствует требованиям действующего гражданского и процессуального законодательства, не отвечает целям и задачам института защиты гражданских прав, усложняет и затрудняет работу судебных органов.

В силу того, что лицо, приобретшее в силу приобретательной давности недвижимое имущество, при государственной регистрации своего права будет вынуждено обосновать добросовестность, открытость и непрерывность владения указанным имуществом как своим собственным, а также учитывая положения п. 3 ст. 6 Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», согласно которому право собственности на недвижимое имущество, приобретаемое в силу приобретательной давности, подлежит государственной регистрации после установления факта приобретательной давности в предусмотренном законом порядке, данная позиция нуждается в некоторых дополнительных пояснениях.

Во-первых, вынужденность обоснования указанных фактов не связана с безусловной необходимостью применения такого способа защиты права собственности, как его признание в судебном порядке. Более того, признание права осуществляется судом в порядке искового производства, в отличие от существующей (упрощенной) процессуальной процедуры установления фактов, имеющих юридическое значение. Среди последних действующее процессуальное законодательство называет и факт владения (владения и пользования) недвижимым имуществом как своим собственным (см. ст. 264 Гражданского процессуального кодекса РФ, ст. 218 Арбитражного процессуального кодекса РФ).

Во-вторых, буквальное толкование названной нормы Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» также позволяет настаивать на том, что государственная регистрация права собственности в рассматриваемом случае требует признания именно факта приобретательной давности, а не права собственности. С позиций процессуального законодательства это может быть достигнуто посредством возможностей института судебного установления фактов, имеющих юридическое значение.

Иначе рассматриваемая проблема должна разрешаться в тех случаях, когда судебное признание права необходимо в силу прямого указания закона, в целях установления правоотношений собственности. Здесь само возникновение права собственности связывается законом с таким юридическим фактом, как решение суда о его признании.

При этом самым распространенным случаем практического применения признания права является обращение с исками о признании права собственности на самовольную постройку (ст. 222 ГК РФ).

Считается, что признание права как способа защиты гражданских прав направлено на снятие сомнений в принадлежности права тому или иному лицу. С позиций как процессуального, так и материального права признание его способом защиты предполагает, прежде всего, наличие самого субъективного гражданского права (оспоренного или требующего защиты по иным основаниям) и не может выражаться в наделении им лица, обратившегося в суд с соответствующим требованием. Однако именно такую конструкцию предлагает законодатель, устанавливая обязательность судебного признания права: во всех подобных случаях законом специально оговаривается, что право у лица не возникло и может быть признано (или не признано) только судом (ср., например, ст. 222, 225 ГК РФ). Поскольку за защитой обращается лицо, a priori неуправомоченное, то правильнее было бы говорить не о признании за ним, а о наделении его соответствующим правом в судебном порядке.

В тех случаях, когда судебный акт о признании права является необходимым элементом (юридическим фактом) основания установления правоотношения собственности, предъявление иска о признании права зачастую не может быть направлено против определенного конкретного лица: ведь обращение за судебной защитой в этом случае связано, прежде всего, с невозможностью совершения собственных (положительных) действий в отношении имущества. Это обстоятельство обусловливает некоторые практические трудности, связанные, в частности, с определением ответчика по делу. Непростым является и вопрос о том, каким образом должен поступать уполномоченный орган, осуществляющий государственную регистрацию права, в случаях вынесения судом такого решения в свете последних нормативных изменений и разъяснений высших судебных инстанций, а именно: вправе ли он на том только основании, что судом были допущены грубые процессуальные нарушения, отказать заявителю в регистрации его признанного в судебном порядке права. Представляется, что, учитывая принцип обязательности судебных актов и постановлений, вступивших в законную силу (п. 1 ст. 16 АПК РФ, п. 2 ст. 13 ГПК РФ), ответ на данный вопрос должен быть отрицательным. Однако существуют примеры практической юриспруденции, позволяющие утверждать, что самими судами может быть принята и противоположная позиция. Так, Арбитражным судом Самарской области было отказано в удовлетворении заявления ЗАО «Волга-Строй-Лада» о признании незаконным решения органа, осуществляющего государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним, об отказе в государственной регистрации права собственности, установленного ранее тем же судом по другому делу в порядке особого производства (установления факта, имеющего юридическое значение). При этом в качестве основного аргумента судом было приведено именно то обстоятельство, что решение о признании права принято не в рамках искового, а в особом производстве по установлению факта. Как известно, дела об установлении фактов рассматриваются в особом порядке и не требуют определения и привлечения ответчика.

В связи с тем, что практика высших судебных инстанций окончательно определилась с необходимостью рассмотрения таких дел в исковом порядке, эта практическая проблема вновь становится актуальной.

В подавляющем большинстве случаев в качестве ответчика по делу привлекается муниципальное образование в лице соответствующего исполнительного органа местного самоуправления. Однако, разрешая вопрос о праве истца на самовольную постройку (бесхозяйную вещь), суд должен предпринять все меры к установлению лиц, претендующих на спорное имущество, предоставить таким лицам разумно возможные меры для заявления возражений или для отыскания вещи, что в данном случае не может быть обеспечено.

Действительная причина описанных сложностей, как полагают некоторые специалисты, – в неоправданном применении к рассматриваемой категории дел норм об исковом производстве. В качестве выхода из сложившейся ситуации необходимо рассмотреть возможность применения порядка, обозначаемого в процессуальном законодательстве понятием «вызывное производство».

Вызывное производство применяется при рассмотрении дел о восстановлении прав по утраченным ценным бумагам на предъявителя или ордерным ценным бумагам (гл. 34 ГПК РФ). Суть его состоит в необходимости опубликования в местном периодическом печатном издании сообщения, содержащего предложение держателю ценной бумаги заявить о своих правах на нее. Если такие заявления поступили и усматривается спор о праве, то суд разъясняет заявителю и заинтересованному лицу их право решить возникший спор в порядке искового производства (ст. 263 ГПК РФ). В противном случае, если кроме самого заявителя никем притязаний не заявлено, суд выносит решение в пользу обратившегося с заявлением лица.

Представляется, что применение правил о вызывном производстве оправдало бы себя и в случае с признанием права собственности, когда требуется исключительно судебный порядок его установления. Установление такого порядка в отечественном праве потребует, прежде всего, внесения соответствующих изменений в действующее законодательство.

Важной мерой предупредительного характера является признание недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления. Особенность названной меры состоит в том, что она имеет двоякое значение. С одной стороны, она пресекает уже возникшее нарушение, а с другой — устраняет возможность возникновения правонарушений в будущем. Согласно ст. 13 ГК ненормативный акт государственного органа или органа местного самоуправления (а в случаях, предусмотренных законом, также нормативный акт), не соответствующий закону или иным правовым актам и нарушающий гражданские права и охраняемые законом интересы гражданина или юридического лица, может быть признан судом недействительным. В приведенной норме речь идет о признании недействительными актов государственного органа или органа местного самоуправления. Вместе с тем в конкретных случаях закон разрешает признавать недействительными наряду с актами этих органов акты иных органов. Так, в силу нормы п. 2 ст. 22 ГК несоблюдение указанных в законе условий и порядка ограничения дееспособности граждан или их права заниматься предпринимательской либо иной деятельностью влечет недействительность акта государственного или иного органа, устанавливающего соответствующее ограничение.

По общему правилу недействительными могут быть признаны акты государственных органов и органов местного самоуправления, имеющие ненормативный характер. Нормативные акты данных органов могут быть признаны судом недействительными только в случаях, предусмотренных законом. Подобная возможность предусмотрена п. 3 ст. 22 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации». В соответствии с данным пунктом судам подведомственны заявления прокуроров о признании недействительными противоречащих закону правовых актов, принятых местными органами власти и управления. Федеральные законы, нормативные акты Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства РФ могут быть признаны недействительными Конституционным Судом РФ в случае их противоречия Конституции РФ (ст. 3 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. «О Конституционном Суде Российской Федерации».

От признания недействительным нормативного акта государственного органа или органа местного самоуправления необходимо отличать такую меру защиты гражданского права, как неприменение судом акта государственного органа или органа местного самоуправления, противоречащего закону. Под актом в данном случае следует понимать как нормативный, так и ненормативный (индивидуальный) акт, адресованный конкретному лицу или группе лиц. При этом исключается возможность неприменения судом закона, поскольку основанием использования рассматриваемого способа защиты является противоречие акта закону.

Основой для закрепления данного способа защиты в ст. 12 ГК является ст. 120 Конституции РФ, предусматривающая обязанность суда, установившего несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимать решение в соответствии с законом. Это правило конкретизировано в ст. 11 ГПК и ст. 13 АПК.

Следует отметить, что при неприменении судом акта, осуществленном при рассмотрении конкретного дела, даже в случае установления его незаконности он теряет юридическую силу только применительно к этому делу, а не вообще. Если при признании недействительным нормативного акта государственного органа или органа местного самоуправления предметом судебного спора является требование о признании таких актов недействительными, то при использовании способа защиты в виде неприменения судом акта государственного органа или органа местного самоуправления, противоречащего закону, предметом спора является конкретное материально-правовое требование о взыскании долга, выплате процентов и т.п., в качестве правового основания которого указывается такой акт. В этом случае, обнаружив противоречие акта государственного органа или органа местного самоуправления требованиям закона, суд принимает решение не применять данный акт при решении вопроса об удовлетворении или об отказе удовлетворения спорного материально-правового требования.

Превентивный характер имеет и такая мера, как признание судом обоснованной жалобы гражданина на неправильные действия органов управления или должностных лиц и возложение на названных лиц обязанности устранить допущенные нарушения. Представляется, что к ним можно отнести и применение судом или арбитражным судом последствий недействительности ничтожной сделки.

Таким образом, к мерам правоохранительного характера, применяемым к нарушителям гражданских прав компетентными государственными органами, относятся те способы защиты гражданских прав, которые реализуются в юрисдикционной форме — в судебном или административном порядке. Это меры государственно-принудительного порядка и меры гражданско-правовой ответственности. Первые разделяют на: а) меры превентивного характера (предупреждение возможного нарушения права, признание права и установление факта, имеющего юридическое значение и т.п.); б) меры регулятивного характера, имеющие задачей упорядочение нормальных отношений между спорящими участниками гражданских правоотношений.

В большинстве случаев требование о признании нарушенного или оспариваемого права является необходимой предпосылкой, обеспечивающей принудительное исполнение других требований. Наиболее распространено в судебной практике требование о признании права собственности. Важной мерой предупредительного характера является признание недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления; от нее необходимо отличать такую меру защиты гражданского права, как неприменение судом акта государственного органа или органа местного самоуправления, противоречащего закону. При неприменении судом акта, осуществленном при рассмотрении конкретного дела, даже в случае установления его незаконности он теряет юридическую силу только применительно к этому делу, а не вообще.


Узнай стоимость написания такой работы!

Ответ в течение 5 минут! Без посредников!

Страницы:   1   2   3   4